Круг в огне: Рассказы - Фланнери О'Коннор

– Откуда ты знаешь, что я не видел ниггера, когда я там жил? – спросил Нельсон. – Может, я уйму ниггеров повидал.

– Если ты кого и видел, то не понимал, что он ниггер, – сказал мистер Хед, совсем выведенный из терпения. – Шестимесячный ребенок не может ниггера распознать.

– А я думаю, я распознаю ниггера, как увижу, – сказал мальчик, встал из-за стола, поправил гладкую серую шляпу с рельефной вмятиной и вышел по нужде на двор.

К полустанку подошли загодя и встали в шаге от рельсов. У мистера Хеда был с собой бумажный пакет с перекусом: мягкие хлебцы и банка сардин. Солнце, неотшлифованный оранжевый диск, поднимаясь из-за гор на востоке, окрашивало небо за их спинами в тускло-красный цвет, но впереди по-прежнему была серость, наверху слабеньким отпечатком пальца висела серая прозрачная луна, совсем лишенная света. Если бы не маленькая металлическая стрелочная коробка и не черный топливный бак, даже не поймешь, что тут полустанок; рельсов было две пары, и где они с той и с другой стороны соединялись обратно в один путь, не видать за поворотами в лес, обступавший вырубку. Проходящие поезда выскакивали на мгновение из туннеля, образованного деревьями, их окатывало холодное небо, и они в ужасе снова прятались в лес. Мистер Хед, чтоб поезд остановился, специально устроил это через кассира, и он втайне опасался, что состав промахнет мимо, а Нельсон уж точно скажет тогда: «А я так и знал, будет он для тебя останавливаться». Под бесполезной утренней луной рельсы выглядели белесыми, хлипкими. Оба, и старик, и мальчик, неотрывно смотрели вдаль, как будто ждали чего-то из потустороннего мира.

Вдруг – мистер Хед так и стоял, не поворачиваясь, – за лесом густо прогудело, и показался поезд, он очень неторопливо и почти беззвучно выползал из-за деревьев ярдах в двухстах, светя перед собой единственным желтым огнем. Мистер Хед все еще не был уверен, что он остановится, и боялся, что выйдет еще большим идиотом, если он проедет медленно. И дед, и внук, однако, были готовы равнодушно проводить глазами поезд, если это случится.

Локомотив тяжело протащился мимо, наполнив их ноздри запахом нагретого металла, но затем второй вагон остановился точнехонько напротив них. Проводник с обрюзгшим лицом, похожий на престарелого бульдога, стоял на подножке, как будто ждал их, – впрочем, выглядел он так, словно ему безразлично было, сядут они или нет.

– Направо, – сказал он.

Их посадка заняла какую-то долю секунды, и, когда они вошли в тихий вагон, поезд уже набирал ход. Пассажиры по большей части еще спали, иные пристроив голову на подлокотнике, иные разлегшись на двух сиденьях, иные выставив ноги в проход. Мистер Хед увидел два свободных места и подтолкнул к ним Нельсона.

– Садись к окну, – сказал он обычным своим голосом, но в такую рань прозвучало слишком громко. – Видишь, тут пусто, садись, никто тебя не сгонит. Сядь и сиди.

– Зачем так орешь, – пробормотал мальчик. – Слышу, я не глухой.

Он сел и повернул голову к окну. В стекле увидел бледное призрачное лицо, хмуро пялящееся на него из-под серой призрачной шляпы. Его дед, тоже взглянув мельком, увидел другого призрака, бледного, но в черной шляпе и с ухмылкой на лице.

Мистер Хед уселся, устроился, достал билет и принялся читать вслух все, что на нем было напечатано. Люди зашевелились. Несколько человек проснулись и уставились на него. «Сними шляпу», – сказал он Нельсону, снял свою и положил себе на колено. Волос у него было немного, и все они плоско лежали на затылке – в прошлом седые, но с годами ставшие табачного цвета. Спереди голова была голая и морщинистая. Нельсон тоже снял шляпу и положил на колено, и они стали ждать проводника.

Через проход от них на двух сиденьях лежал мужчина, ноги на подоконнике, макушка в проходе. На нем был светло-синий костюм и желтая рубашка с расстегнутым воротом. Он только-только открыл глаза, и мистер Хед уже готов был с ним познакомиться, но тут сзади подошел проводник и прорычал:

– Ваши билеты!

Когда проводник двинулся дальше, мистер Хед вручил Нельсону обратную половину билета.

– Положи в карман и не теряй, – сказал он, – а то навсегда в городе останешься.

– Может, и останусь, – сказал Нельсон, как будто это было дельное предложение.

Мистер Хед пропустил это мимо ушей.

– Первый раз малец на поезде едет, – сообщил он тому пассажиру через проход. Пассажир теперь сидел на краю сиденья, спустив ноги на пол.

Нельсон рывком надел шляпу обратно и сердито повернулся к окну.

– Он ничего еще не видал, – продолжал мистер Хед. – Совсем свежий, как сегодня родился, но я ему все что надо намерен дать по полной программе. Раз и навсегда.

Мальчик наклонился к незнакомцу поперек колен деда.

– Я там и родился, в городе, – сказал он. – Там прямо. Второй раз у меня сегодня уже.

Он произнес это повышенным тоном, уверенно, с напором, но непохоже было, что пассажир понял. Под глазами у него набрякли темные полукружья.

Мистер Хед потянулся к пассажиру через проход и похлопал его по плечу.

– Когда у тебя малец растет, – сказал он глубокомысленно, – ему, будь любезен, все покажи как есть. Не вздумай ничего скрывать.

– Ага, – бросил пассажир. Он опустил взгляд на свои опухшие ступни, затем приподнял левую ногу. Подержал немного, поставил на пол, приподнял правую. По всему вагону люди начали подниматься, шевелиться, зевать, потягиваться. Тут и там послышались голоса, потом они слились в общий гомон. Вдруг мистер Хед изменился в лице, безмятежность пропала. Губы почти сомкнулись, и в глазах вспыхнул свет, яростный и вместе с тем настороженный. Он смотрел вдоль вагона. Не поворачиваясь, взял Нельсона за локоть и потянул.

– Глянь-ка, – сказал он.

По проходу медленно продвигался огромный мужчина кофейного цвета. На нем был светлый костюм и желтый атласный галстук с рубиновой булавкой. Одна его ладонь покоилась на животе, который величественно плыл под застегнутым пиджаком, а другой рукой он держал набалдашник черной трости, которую при каждом шаге неспешным выверенным движением поднимал, выдвигал вперед и ставил. Он шествовал очень неторопливо, большие карие глаза глядели поверх голов пассажиров. У него были маленькие седые усики и седые кудрявые волосы. За ним шли две молодые женщины, обе кофейного цвета, одна в желтом платье, другая в зеленом. Свой шаг они соразмеряли с его и переговаривались на ходу гортанными голосами.

Мистер Хед все крепче, все настойчивей сжимал локоть Нельсона. Когда процессия поравнялась с ними, луч от кольца с сапфиром на коричневом пальце руки, державшей трость, отразился у