Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е - Дмитрий Быков

— А разве они не подлежат критике?

Тарк поморщился.

— Тов. Сандаров, не будем заниматься диалектикой. Вопрос ясен. Ячейка находит, что вы расхлябались, и поручила мне сделать вам соответствующее указание.

— Но позвольте, тов. Тарк. Я желаю знать, в чем меня обвиняют. Мало ли какие у нас распространяются сплетни. На то ведь это и ячейка.

— Видите! На то это и ячейка. Настоящий коммунист не станет так отзываться о своей партийной организации.

— А по-вашему, это не так?

— Это другой вопрос. Может быть, и так. Но отсюда не следует, что об этом можно говорить в таком тоне.

Сандаров пожал плечами.

— У вас какая-то своя логика, мне, по-видимому, недоступная.

— В этом все дело.

Сандаров заходил по комнате.

— Есть во всем этом какая-то горделивая тупость, какое-то нежелание прогрессировать, боязнь сдвинуть что-либо с места. Вот мы такие. Всегда были и впредь будем. А если вам не нравится, то убирайтесь вон. На этом далеко не уедешь.

— Ну, как сказать. Едем на этом уже четыре года и, кажется, неплохо едем.

— Да, четыре года. Но теперь пора обновиться, стать шире, глубже.

— Напротив. Именно теперь партийная сплоченность и выдержка особенно важны. А то недолго попасть в буржуазное болото.

— Не так страшно. Партийный коммунист от этого всегда гарантирован.

— Вы думаете?

— За себя я, во всяком случае, ручаюсь.

Тарк глянул в сторону.

— А ваш роман с госпожей Велярской?

Сандаров быстро подошел к столу.

— Тов. Тарк, я полагаю, что партийный контроль имеет известный предел и на некоторые чисто личные обстоятельства не распространяется. Не так ли?

— Не совсем. Если эти личные обстоятельства отражаются на общественной физиономии члена партии, то партия вправе сказать свое слово.

— В таком случае я требую партийного суда. А на сплетни отвечать не намерен.

— Не волнуйтесь, тов. Сандаров. Я исполняю волю ячейки и передаю вам все, что о вас говорят. Вы можете представить объяснения, и вопрос будет исчерпан.

— Никаких объяснений я не представлю и разговаривать на эту тему отказываюсь.

— Это ваше дело. Должен только заметить, что вопрос о госпоже Велярской приобретает особую остроту только потому, что она жена одного из наших контрагентов.

— И что ж из этого следует?

— А то следует, тов. Сандаров, что от романа с женой до спекуляции с мужем — один шаг.

Сандаров бросился к Тарку.

— Вы с ума сошли, Тарк! Вы не слышите, что говорите.

— Отлично слышу и считаю своим партийным долгом вас об этом предупредить.

Сандаров подошел к двери.

— Тов. Тарк! Я полагаю, что рисовать картину моего уголовного будущего едва ли входит в ваши партийные обязанности. Все, что могли, вы мне сказали. А потому ваша миссия может считаться законченной.

Тарк встал.

— Я доложу ячейке о результате нашей беседы.

— Пожалуйста.

Тарк вышел. Сандаров подошел к телефону.

— Дайте М. К. М. К.? Никого нет? Передайте, что звонил Сандаров из Главстроя и просил непременно ему позвонить.