Последняя роза Шанхая - Виена Дэй Рэндел

Я дала еще несколько распоряжений менеджерам и направилась в свой кабинет в конце коридора. Глядя в маленькое зеркальце, я нанесла новый слой красной помады, припудрила лицо и аккуратно поправила челку. Мои волосы были уложены в модную прическу, которую я скопировала с какой-то модели из календаря. Я выглядела модно, с золотыми серьгами в форме листочков и ожерельем, основными украшениями, которые служили знаком, что я все еще богаче большинства людей. Но я засомневалась. Расстегнув обтягивающее платье цвета спелого граната, я надела бюстгальтер в европейском стиле с вставными подушечками, который хранился в ящике в моей гардеробной, и запихнула в него скомканный шарик ткани, опрысканный духами, чтобы аромат не был удушающим.

Сегодня был первый рабочий день Эрнеста.

* * *

– Добрый день, мисс Шао. – Вместе с Эрнестом в дверь моего кабинета ворвались звуки энергичной музыки. Он был одет в то же двубортное пальто с мятыми лацканами, на подбородке проступала щетина. Его движения были осторожными, как будто он держал в руках что-то очень ценное и боялся его потерять. Но его глаза. Они светились энергией, нежностью и теплом, создавая мощную мелодию, которая заставляла мое сердце трепетать от счастья. Внезапно мне захотелось ему улыбнуться и поговорить о музыке.

Но я взяла себя в руки. В конце концов, он был пианистом, которого я наняла.

– Я рада, что вы пришли. Сегодня ваш первый рабочий день. Давайте поговорим о вашей работе. Садитесь, садитесь.

– Спасибо за предоставленную возможность, мисс Шао. – Он снял перчатку и протянул мне руку.

Он был хорошо воспитан и проявлял уважение, но мне нужно было сказать:

– Эрнест, позвольте мне напомнить вам? Это китайский клуб. Вам было бы полезно узнать о некоторых правилах этикета. Довольно неприлично пожимать руку женщине.

– Я этого не знал. Почему?

– Китайцы считают прикосновения между мужчиной и женщиной интимным контактом.

– Даже в бизнесе?

Я кивнула в ответ.

– А объятия?

Будучи новоприбывшим, он действительно не знал, как люди в Шанхае относятся к возмутительному характеру этого западного обычая. Большинство китайцев практически питали отвращение к объятиям.

– Это для друзей, очень близких друзей.

– Тогда поцелуи в щеку? В Европе принят трехкратный поцелуй в щеку.

Я закашлялась. Такая близость была в Шанхае просто немыслима, даже супружеские пары воздерживались от публичной демонстрации близости. И уже тем более ничего подобного не могло быть между китайцем и иностранцем.

– Каковы тогда надлежащие этические нормы в Шанхае? – Он выглядел озадаченным и не сводил с меня глаз, еще одно правило этикета, которое ему предстояло усвоить – мы проявляли уважение, опустив глаза.

– В знак приветствия мы кланяемся или делаем так. – Я сложила руки вместе и кивнула ему, склонив голову.

– Я искренне надеюсь, что не обидел вас, мисс Шао. Я лишь хотел выразить вам свое уважение и признательность за то, что вы дали мне работу.

Я в этом не сомневалась, и на самом деле мне не хватало того, как он произносил мое имя со своим гортанным акцентом.

– Да. Вы отплатите мне тем, что сыграете «Страйд» на фортепиано. Я рассчитываю, что ваша музыка сделает мой клуб более конкурентоспособным. Я составила план, как представить вас и прорекламировать ваше выступление, чтобы люди знали, насколько уникальна ваша музыка. Сегодня, вы освоитесь в клубе. Хорошо?

– Конечно.

– А теперь, давайте обсудим вашу зарплату. В этом городе в обороте три вида валюты. Как правило, иностранным работникам в иностранных компаниях платят в американских долларах. Некоторые местные предприятия здесь переходят на валюту, выпущенную японцами, но мы по-прежнему используем бумажные деньги фаби нашего националистического правительства, поскольку наши сотрудники нуждаются в них для покупки еды. Вы бы согласились на это?

– Меня устроят фаби.

– Вам будут платить по десять китайских фаби за вечер. Это за вычетом арендной платы. Рабочий день начинается в четыре часа дня и заканчивается, когда посетители уходят, обычно около трех часов ночи. У вас есть какие-нибудь вопросы?

Он выглядел задумчивым.

– Вы сказали, что это китайский клуб. У вас есть еще иностранные сотрудники? Кто-нибудь из ваших людей говорит по-немецки или по-английски?

– Нет. Все сотрудники и посетители – китайцы. И я сожалею, мои четыре менеджера немного говорят на ломаном английском, но большинство говорят только на шанхайском диалекте. – Он останется одиноким иностранцем, окруженным нетерпимыми местными жителями, чужаком, неспособным понять наш язык. – Пойдемте, Эрнест. Я покажу вам фортепиано.

В банкетном зале уже начался вечерний концерт. Оркестр играл «Summertime», и, как я и надеялась, в клубе уже было несколько посетителей: мистер Чжан, крутивший в руке складной нож, прибыл со своими приятелями, и они заказали бутылку джина «Гилбис». Они не обратили внимания на Эрнеста, когда мы подошли к фортепиано в левом углу сцены, чему я была очень рада. Мне совершенно не хотелось вступать в ненужные перепалки с этим гангстером.

Руководитель джаз-оркестра, трубач, мистер Ли, встретил меня у фортепиано. Взглянув на Эрнеста, который надел перчатку и забарабанил по клавишам, мистер Ли нахмурился, что неудивительно, и его глаза сверкнули враждебностью. До войны он работал на киностудии в Ляньхуа, а теперь подрабатывал на свадьбах и похоронах. Его оркестр работал на меня уже четыре месяца. Обычно оркестры не задерживались надолго, они приходили и уходили. Болезни, более высокие гонорары или смерть.

– Мистер Ли, познакомьтесь с новым участником вашего оркестра, – произнесла я на шанхайском диалекте. Я не была дружелюбным работодателем, я предпочитала проявлять сдержанность, потому что мама говорила, что мужское эго мешает им выполнять приказы женщины. Поэтому я отдавала приказы без особых объяснений, что, как ни странно, вызывало уважение.

– Мисс Шао, мои люди очень хорошо сыгрались вместе, как оркестр.

– Теперь вы будете работать с пианистом.

– Он говорит по-китайски?

– Нет.

Мистер Ли стоял в стороне от Эрнеста, как будто новый член его оркестра мог укусить его.

– Если вы не возражаете, я бы хотел настроить фортепиано. У вас случайно нет инструментов? – спросил Эрнест.

– Менеджер найдет что-нибудь для вас. – Люди поворачивали головы в нашу с Эрнестом сторону. Менеджер Ванг, стоявший у бара, поспешил ко мне. Будучи прямолинейным человеком, он выглядел так, словно собирался устроить скандал, и я знала, что он прочтет мне лекцию о чудовищных преступлениях, совершенных иностранцами. Поэтому я ушла.

Меня больше беспокоили не возражения моих работников, они могли либо смириться с моим решением, либо уволиться, а реакция посетителей. Мистер Чжан, разговаривавший с моими танцорами, свирепо смотрел на Эрнеста. Несколько постоянных клиентов, только