Сто лет Папаши Упрямца - Фань Ипин

Все были разочарованы, сельчане хотели продолжения, нехотя они разбредались, как овцы, которых загоняют в хлев.

Лань Мао некуда было пойти, поэтому ночь он провел в пустом общежитии для учителей при начальной школе. Та пустая комната в общежитии в действительности была комнатой моего отца. Он преподавал в начальной школе Шанлина, а так как наш дом находился близко от школы, он в общежитии не жил. Обычно его комната использовалась для подготовки занятий или наказания учеников, не соблюдающих дисциплину. Когда в тот вечер Лань Мао устроился там спать, я отнес ему из дома одеяло и еще немного поесть.

Лань Мао согрелся и поел, он устроился в комнате, как бродячий кот в приюте для животных, и спросил, глядя мне вслед: Он поможет мне?

Я подумал, что он имеет в виду Папашу Упрямца, и спросил: Знаете, почему его зовут Папаша Упрямец?

Лань Мао ответил: Он тут самый крутой, так?

Я-то раньше думал, что Папашу Упрямца так прозвали, потому что он все время со всеми упрямо препирается, а Лань Мао вот так истолковал его прозвище.

Верно, сказал я.

Ну тогда я спокоен, произнес Лань Мао.

Следующий день был воскресенье, занятий в школе не было. Проходя мимо нашего дома, Папаша Упрямец прихватил меня с собой со словами, что у него есть для меня одно поручение.

Когда мы пришли, на школьной спортплощадке Папаша Упрямец сказал мне: Сегодня я собираюсь поговорить с Лань Мао, Вэй Цзяцаем и Цинь Гуйе, с каждым по отдельности, и провести свое расследование. Он указал на входы в школу с двух сторон: Следи за ними, не пускай посторонних и не давай подслушивать. Я сначала расспрошу Лань Мао. После этого ты сходишь и позовешь Вэй Цзяцая. А после моей беседы с ним позовешь Цинь Гуйе.

Дав мне такое поручение, Папаша Упрямец пошел расспрашивать Лань Мао.

Я патрулировал школу и полностью сосредоточился на этом задании, как солдат, охраняющий территорию Родины. В воскресенье в школе было пусто и тихо, как в безлюдной долине или пещере. Днем взрослые заняты в поле, так что Папаше Упрямцу действительно удобно тут было допрашивать участников брачного спора и вести свое расследование. Почему он хотел допросить их по отдельности? Я думаю, потому что дело затрагивало семейные тайны. Допрос по отдельности мог защитить личные секреты, и еще так проще узнать правду и установить истину. В этом смысле толкование Лань Мао оказалось верным: Папаша Упрямец, действительно, был самым крутым.

Папаша Упрямец расспрашивал Лань Мао все в том же вчерашнем классе. Сейчас тут были только они двое, говорили с глазу на глаз. Что они обсуждали, какие были вопросы и ответы – я не слушал, потому что Папаша Упрямец сказал: нельзя подслушивать. Я честно ходил туда-сюда и разворачивался далеко от класса.

Времени прошло примерно как два урока, Папаша Упрямец закончил беседу с Лань Мао, я понял это потому, что Лань Мао вышел в коридор и вернулся в свою комнату. Папаша выглянул и махнул мне рукой, и я быстро убежал.

Придя в дом Вэй Цзяцая, я пригласил его пройти со мной. Он следовал за мной по пятам, тяжело дыша и яростно надувая щеки, как свинья, только что перебежавшая от одной кормушки к другой. Когда я только пришел, он как раз бил и бранил Цинь Гуйе, а сейчас хотя и прекратил это делать, но все еще пребывал в раздражении и гневе.

Я внезапно остановился и обернулся к нему: Брат Цзяцай, вы не можете явиться к Папаше Упрямцу в таком состоянии.

Тот опешил: Если не в таком, то в каком?

Вы не можете идти сердитым, сказал я. Если будете злым, Папаша Упрямец расстроится, а если он расстроится, то вынесет неверное суждение.

Вэй Цзяцай поспешно кивнул: Понятно.

Я отвел его в класс. Когда он встретился с Папашей Упрямцем, то был уже спокоен и почтителен. Он послушно сел там же, где и вчера, ноги вместе, руки на коленях, как у подсудимого, решившего честно во всем сознаться.

Я отошел на несколько десятков метров и снова вернулся к классу. Это место притягивало, как магнит. Я на цыпочках прокрался вдоль стены, словно кот, своровавший мясо. Папаша Упрямец говорил, что нельзя подслушивать, но в тот момент я осознал, что подслушивать нельзя только тем, кто к делу не относится, а я-то имел к нему отношение! Я служил посланцем Папаши Упрямца, то есть не был человеком со стороны. Так что я сел на корточках под окном класса и слушал разговор Папаши и Вэй Цзяцая.

Папаша Упрямец: Ты купил Цинь Гуйе у торговца людьми?

Вэй Цзяцай: Да.

Папаша Упрямец: За сколько?

Вэй Цзяцай: Восемьдесят.

Восемьдесят?

Торговец хотел сотню, мне удалось сторговаться до восьмидесяти.

Откуда у тебя столько денег?

Часть я получил, сдавая кровь, часть – продавая змей и рыбу, еще часть – продав рис, а что не хватало – занял.

У тебя есть рис на продажу?

Ради денег пришлось и рис продать.

Что будет есть твоя семья в голодные дни?

Займу у людей, в худшем случае пойду просить милостыню или снова сдам кровь.

Ты купил жену, да еще и родил ребенка, но содержать их не можешь, живете вы плохо, ты виноват перед женой и ребенком, почему бы тебе не отпустить их? Пусть идут жить с другим.

Нельзя! Папаша Упрямец, ни коем случае нельзя!

А если я попрошу Лань Мао возместить тебе те деньги, которые ты заплатил за нее?

Мне не нужны деньги! Мне нужны моя жена и ребенок, они – важнее.

А почему тогда ты бьешь и ругаешь жену?

Это было раньше. С тех пор, как она родила мне сына, я ее не ругаю и не бью. Но сегодня утром не сдержался, отругал и ударил пару раз. Папаша Упрямец, ни в коем случае не возвращайте мою жену этому ублюдку. Обещаю, что больше никогда ее не ударю и ругать не буду. К тому же жена снова беременна, у нас будет второй ребенок.

…

Разговор Папаши Упрямца с Вэй Цзяцаем тоже длился примерно два урока. Я прикинул, что времени прошло достаточно, и покинул свой пост. Когда Вэй Цзяцай и Папаша Упрямец вышли из класса, я уже стоял возле баскетбольной стойки.

Я отвел Вэя домой и позвал Цинь Гуйе.

Я пустил Цинь Гуйе вперед, чтобы она могла идти со своей скоростью. Она опять беременна? Живот у нее