Красные часы - Лени Зумас

Громко топая, возвращаются мужчины, от них пахнет сигаретным дымом и холодом, Дидье смеется:

– Я так и сказал!

– Классическая история, – отвечает Пит.

Сьюзен убирает тарелки. Жизнеописательница встает и хватает со стола сковородку.

– Спасибо, – говорит Сьюзен сковородке.

– Я помою.

– Да нет, не надо. Достань, пожалуйста, из холодильника клубнику. И сливки.

Жизнеописательница споласкивает ягоды, промокает салфеткой, отрывает чашелистики.

– Специально для тебя купила, – говорит Сьюзен.

– В смысле, если мне понадобится фолиевая кислота?

– А ты?..

– На следующей неделе попробуем опять.

– Постарайся как-нибудь отвлечься. В кино сходить.

– В кино, – повторяет жизнеописательница.

Сьюзен хлебом не корми – дай посочувствовать чужому горю. Не сильно похоже на эмпатию или искреннее сострадание, но почему бы и нет? Добрая подруга пытается проникнуться твоими бедами. Но сама попытка кажется жизнеописательнице оскорбительной. Первая беременность у Сьюзен была незапланированной. А во второй раз (она сама говорила) все вышло с первой же попытки, такая вот я плодовитая, думала, долго будет, а оно – бац! – и получилось. Если рассказать Сьюзен о походе к ведьме, та выслушает с серьезным видом, ободрит, а потом будет смеяться у жизнеописательницы за спиной. Вместе с Дидье. Бедняжка Ро, сначала сперму покупает в интернете, потом консультируется с бездомной лесной ведьмой. Бедняжка Ро, почему она все это не бросит? Она ведь просто не представляет себе, как это будет сложно.

С ее-то учительской зарплатой – да ей в гроб уведомления положат о просроченном кредите, а вот Сьюзен и Дидье, которые тоже живут на одну учительскую зарплату, в долги не влезают и, насколько она знает, за квартиру не платят. И уж, конечно, родители Сьюзен исправно кладут денежки на счет Бекс и Джона.

«Если начинаешь сравнивать – это верный путь к отчаянию», – говорит преподавательница по медитации.

Ну и ладно, жизнеописательница найдет способ отправить в колледж своего ребеночка, который еще и не родился даже. Если ребеночек вообще захочет в колледж. Она его заставлять не будет. Ей самой в колледже нравилось, но кто сказал, что с ним будет так же? Может, ребеночек захочет стать рыбаком, останется в Ньювилле, будет каждый вечер ужинать вместе с жизнеописательницей – не из чувства долга, а по собственному желанию. И будут они сидеть за столом, рассказывать друг дружке, как прошел день. К тому времени она уже уйдет из школы, займется писательством, опубликует книгу о Минервудоттир, критики с восторгом ее примут, и жизнеописательница начнет работать над подробной историей исследовательниц Арктики, а ребеночек, даже уставший после смены на рыболовецком судне, будет слушать с удовольствием и задавать умные вопросы о менструации при минус шестидесяти.

* * *

В детстве я обожала (почему?) grindadráp[20]. Танец смерти. Глядела и оторваться не могла. Вдыхала дым разожженных на скалах сигнальных костров, которые созывали мужчин на охоту. Смотрела, как лодки загоняют стаю в бухту, а киты в панике лупят по воде хвостами. Мужчины и мальчики заходили прямо в воду, добивали их ножами. Трогали глаз, чтобы проверить, умер кит или нет. И вода покрывалась красной пеной.

Знахарка

Душегуба уже три дня не видно. Слишком долго – она волнуется. Солнце садится. В лесах кишмя кишат убийцы. Душегуб и сам убийца, но где ему тягаться с койотами, лисицами и краснохвостыми сарычами. Любой может оказаться чьей-нибудь добычей. Девочка уехала из школы в машине одного мальчишки в старомодной шляпе (он что, думает, ему эта шляпа идет?). Мальчишка в шляпе ходит, виляя бедрами, как пират, туда-сюда.

Конечно, предупредить ее знахарка не может. В город она не ходила – боялась, что девочка ее заметит.

Знахарка вытирает раковину и дубовую столешницу. Наводит порядок в ящике с семенами. Составляет чистые баночки возле корзины с вырезанными луковками.

Туда-сюда.

Раз один пират после своих непотребств остановился в трактире на Кейп-Коде. Встретил там местную красавицу. Марии Халлет тогда и шестнадцати еще не стукнуло, и она втрескалась в этого бандита. А потом капитан Беллами по прозвищу Черный Сэм уплыл. А она осталась, беременная. Ребенок умер в ночь своего рождения – его спрятали в коровнике на сеновале и удавили.

Во всяком случае, так рассказывают. Но откуда им знать. Ребенка вырастила жена фермера, она никому ничего не сказала – только записала в дневнике.

Красотку Халлет посадили в тюрьму. Или изгнали из деревни. Она стала затворницей. Жила в хибаре, питалась гудзонией. Нарядившись в лучшие свои красные башмачки, ждала Черного Сэма на прибрежных скалах. Каталась на спинах китов, привязывала к их хвостам фонарики, заманивала корабли на мелководье, чтоб разбились. Ее прозвали ведьмой.

Черный Сэм[21] был настоящим Робином Гудом. «Они грабят бедняков, прикрываясь законом, – говорил он, – а мы грабим богачей, подзуживаемые лишь собственной храбростью». В 1717 году капитан Беллами знатно покуролесил на Карибах, а после вернулся со своими молодцами в Атлантику на краденом корабле. Корабль, прозываемый «Вдовушка», угодил в самый страшный за всю историю Кейп-Кода шторм и разбился в щепки. Весь берег был тогда усыпан телами мертвых пиратов. А самого Черного Сэма так и не нашли.

В 1984 году обломки «Вдовушки» обнаружили рядом с Веллфлитом в Массачусетсе. В том же самом году Темпл Персиваль выкупила выставленный на продажу магазин снастей в орегонском Ньювилле, назвала его «Красотка Халлет» и стала продавать там всякие чудны́е безделушки.

А нынче ногти Темпл лежат в стеклянной банке, что стоит на полке. А ресницы – в целлофановом пакетике. Волосы (лобковые и с головы) – в отдельных коробках, но уже почти все закончились. Остальное – в морозильной камере прямо за кормушкой в козлятнике.

Кто-то скребется на пороге. В дом прокрадывается Душегуб, ни тебе здравствуйте, ни извините.

– Не смей больше так надолго уходить, мудоскок, – как можно строже говорит знахарка.

Кот ворчливо мурлычет, требуя еды. Знахарка достает из мини-холодильника тарелку с лососем. Какое счастье смотреть, как летает туда-сюда розовый язычок. На высоком дубу кукабарра сидит, веселый хозяин лесов.

Два отрывистых стука в дверь. Пауза. Еще два раза. Пауза. Еще раз. Душегуб знает, кто это, и даже голову от еды не поднимает.

– Это ты?

– Я.

Она открывает дверь, но стоит на пороге и не отходит в сторону, чтобы впустить гостя. Коттер – единственный ее друг среди людей, добрее него знахарка никого не знает, но это совсем не значит, что она хочет пускать его