Дома оставались жёны. Книга первая - Тамара Ивановна Леонова

— Это куда же вас определили?

— В полевое звено. К Дарье…

«Ладно, что не ко мне…», — подумала она. — «А то счет только будет, что работницы… В Дарьином звене сработают… по звену и работники…».

Зевая, вышла она из горницы, намереваясь лечь спать, но, бросив взгляд на снятое Шуркой платьице, приспустила лампу и села чинить.

III

Женя заправила под платочек прядку белокурых волос, прилипавших ко лбу, и искоса посмотрела на Александру. Та, не останавливаясь, равномерными движениями подрезывала лопатой тонкие пласты дерна и заметно подвигалась вперед. Она раскраснелась, сжала губы, но незаметно было, чтобы очень устала. Женя посмотрела, как она держит лопату, и тоже взялась за ручку повыше. Стало немного легче спине, но зато нужно было с большей силой ударять в пласт, чтобы его подрезать. Поработав так минут десять, она почувствовала жжение в ладонях и, украдкой взглянув на руки, увидела на правой ладони две большие водянки. Вздохнув, она вытерла кончиком белого платка пот и опять взялась за лопату у самого ее основания, оттопыривая пальцы, чтобы не раздавить водянки. Колхозницы подчищали ток, разговаривая и шутя, похоже было, что им нет никакого дела до того, чем заняты их руки. Женя с досадой посмотрела на Лену, которая, сразу смекнув, что с лопатой ей не управиться, вместе с одной колхозницей взялась убирать срезанные пласты дерна. Они наполняли корзину и, взявшись за ручки, относили в сторону, потом медленно возвращались и, немного постояв, принимались опять за дело.

Лена разрумянилась, похорошела, весело поблескивала черными глазами, участвуя в болтовне баб и фыркая на некоторые словечки, слишком прямо объяснявшие суть вещей.

— Что, небось, городская-то работа полегше? — смеялась одна, видя, как Лена, сильно склонившись на бок, тащит корзину, далеко отставив другую руку.

— С непривычки. Привыкнуть надо, — запыхавшись отвечала Лена.

— При-ивыкнешь…

Поставив корзину, Лена, смеясь, рассказала, как она работала однажды в подшефном колхозе и как после этого у нее неделю болели спина и ноги, но зато аппетит приобрела чудесный. Женщины смеялись, поставив лопаты, слушали.

Женя, видя, что все поставили лопаты, отставила и свою, наслаждаясь передышкой. Пот струйками стекал в лиф, кофточка прилипла к спине, руки дрожали. Она с отчаянием подумала, что работать придется еще целый день до заката солнца, а она уже обессилела. А как же дальше? Завтра? Послезавтра? Ну, потом-то, наверно, привыкнешь…

Она подошла к Александре, увидев, что та точит лопату.

— Ну что, устала? — спросила Александра, тоже запыхавшаяся.

— Тяжело… Лопата какая-то тупая, что ли. — Женя дрожащей рукой вытерла пылающее лицо. Александра взяла ее лопату и отточила быстрыми и сильными движениями.

— У меня тоже тупая… Мозолей не натерла?

— Пока нет, — соврала Женя.

— Это значит, котора беленька ваша, замужняя, што ль? — спрашивали женщины Лену.

— Женя? Да, замужняя.

— Мужик на войне? А эта, котора постарше?

— Александра? Это девушка, незамужняя.

— Это что ж она так? И с лица неплохая… Небось, двадцать пять уже есть?

— Ей двадцать семь.

— Годочки не маленьки! У меня об эту пору трое уж было.

— А у тебя мужик есть?

— У меня? Нету. Разошлись… — махнула косынкой Лена с коротким смешком и помрачневшими глазами.

— А-а-а… скажи ты! Другую какую нашел или как?

— Да, нашел, — криво усмехнулась Лена.

Женщины закивали, закачали головами.

— Это бывает.

— Ты вон какая красивая, а поди ж ты, лучшую, значит, нашел?

— Известно, нашел, — отозвалась одна бабенка, зло сверкнув глазами и передергивая платок. Все сочувственно посмотрели на нее. Ходили слухи, что муж ее погуливал.

— Бабы тоже которы хороши-и… Вон Варька… Три месяца, как проводила мужа, а уж завела дружка.

— Уж это бесстыжая! Он там терпит, убьют, гляди, а она…

— А что ж Варька? Много она радости с Гришкой-то видала? Напьется, молчит. Сам с людьми слова не скажет и ее никуда не пущает… Шестнадцати годов старухи ее окрутили, молодая была да глупая… Он-то годов на десять старше, — горячо вступилась женщина, у которой гулял муж.

— И чё болтаешь? Стерва она, Варька-то! Небось, свекровка все уже Гришке отписала. Ладно эта, думаешь? Человеку насмерть воевать надо, а ему такое расстройство! — сердито крикнула пожилая колхозница, берясь за лопату.

— Последнее это дело, чтобы мужа проводить на фронт, а самой с другими путаться! — осуждающе сказала Дарья.

— Это вы правильно говорите, — сказала, подойдя, Александра. — Самое главное сейчас — врагов победить. А чтобы победить, нужно, чтобы наши солдаты бодрые, стойкие были. Вот жены и должны хорошие письма слать, любить мужей, ждать… Так, что ли? — полуулыбаясь, шуткой диктуя серьезное, как это она часто делала, сказала Александра.

Слушавшие разноголосо подтвердили, с любопытством поглядывая на Александру и сравнивая ее с Леной. Та была понятна вся сразу, с ней можно было шутить, спрашивать о чем угодно, а эта постарше, посуше, смеется, словно по заказу. Интересны были новые люди. Вот где то жили, работали, имели семью, дом, вещи, а теперь война забросила их сюда. Нелегко, ох, нелегко! А пошучивают, смеются…

— Ну, айдате, бабоньки! — взялась Дарья за лопату. — Полчасика… а там, поди, обедать?

Александра, посмеиваясь, взглянула на Женю:

— Звено-то с прохладцей.

Женя согласилась, что звено «с прохладцей» и удивилась, что так часто прерывают работу и болтают, но мысль об отдыхе невольно ее обрадовала. Она боялась, что не сможет дотянуть до конца дня. Тут же ей стало стыдно. Нечего сказать, хорошая из нее работница!

Забыв о своих водянках, она горячо принялась за дело. Отточенной лопатой стало легче подрезать дерн, и Женя, не разгибаясь, проработала минут двадцать. Но ощущение легкости быстро прошло: спина болела, разогнуться можно было только с трудом, водянки на ладонях лопнули и на месте их образовались грязные мокрые ранки. Женя механически двигала лопатой, несколько раз ударяя по одному месту. Работа не подвигалась. Тогда она разогнулась и стала, тяжело опершись на лопату.

Свежий ветерок приятно холодил все тело. Ни о чем не думалось, ничто не волновало, было только блаженное ощущение отдыха. Немного передохнув, Женя подошла к Александре и смущенно сказала:

— Саша, скажи Лене, пусть она поменяется со мной. Устала я, не могу…

Не сговариваясь, они обе приняли руководство Александры здесь, в их новой жизни.

— Ага! — засмеялась та. — А кто агитировал за колхоз? За создание материальных ценностей?

— Привыкну. Обязательно привыкну! — Женя, улыбаясь, всматривалась в Александру. Бледное лицо той раскраснелось, волосы выбились волнистым завитком из-под туго завязанного платка.

— Чего смотришь? — спросила Александра.

— Красивая ты какая…

— Да ну! С чего это? — покраснела еще больше Александра