История моих животных - Александр Дюма

Я был поражен ученостью Мишеля: он знал наизусть «Словарь естественной истории».

Однажды я ехал в кабриолете с одним из моих друзей.

Это было во времена старых кабриолетов, в которых вы сидели рядом с кучером.

Не знаю, по какому случаю я сказал моему другу, что родился в департаменте Эна.

— Ах, вы из департамента Эна? — спросил кучер.

— Да. Вам это почему-либо неприятно?

— Нет, сударь, совсем напротив.

Вопрос кучера и его ответ были одинаково темны для меня.

Почему этот кучер так воскликнул, узнав, что я из департамента Эна? И почему ему было особенно приятно — его «совсем напротив» заставляло меня в это поверить, — почему ему было особенно приятно, что я уроженец этого департамента, а не какого-нибудь другого из восьмидесяти пяти остальных?

Именно эти вопросы я, несомненно, задал бы ему, если бы мы были одни; но, слишком занятый тем, что говорил мой сосед, я пустил свое любопытство галопом, и, поскольку лошадь наша плелась шагом, оно опередило нас, и я не смог его догнать.

Неделю спустя я снова нанял кабриолет на той же стоянке.

— А! — сказал кучер. — Это тот господин, что из департамента Эна.

— Именно! Это вы везли меня неделю назад?

— Собственной персоной. Куда вас сегодня отвезти, хозяин?

— К Обсерватории.

— Тсс! Сударь, не говорите так громко.

— Почему?

— Если моя лошадь вас услышит!.. Ну! Бижу! Ах, сударь, вот кто, будь у него десять тысяч ливров ренты, не купил бы кабриолет!

Я посмотрел на него.

— Почему вы спросили меня о департаменте Эна — не оттуда ли я родом?

— Потому что, если бы господин был в одиночестве и хотел поболтать, мы поговорили бы о департаменте Эна.

— Так вы знаете его?

— Еще бы! Славный департамент! Департамент генерала Фуа, господина Мешена, господина Лербетта и господина Демустье, автора «Писем к Эмилии о мифологии».

Как видите, дорогие читатели, я был совершенно забыт в перечне известных людей департамента.

Это настроило меня против кучера.

— Что вы знаете в департаменте Эна?

— Все знаю.

— Как, вы знаете все?

— Все.

— Вы знаете Лан?

(Я произнес «Лан»).

— Лаон, вы хотите сказать?

(Он произносил «Ла-он»).

— Лаон или Лан, это одно и то же; только пишется «Лаон», а говорится «Лан».

— Конечно, я говорю, как пишется.

— Вы стоите за орфографию господина Марля?

— Я не знаю орфографии господина Марля, но я знаю Лаон, древний Bibrax и средневековый Laudanum… Ну, что вы на меня так смотрите?

— Я не смотрю на вас: я вами восхищаюсь!

— О, вы можете насмехаться сколько угодно, это не мешает мне знать Лаон и весь департамент Эна с его префектурой. В доказательство скажу, что там есть башня, построенная Людовиком Заморским, и что там продают очень много артишоков.

— Я ничего не могу на это возразить; истинная правда, друг мой. А Суасон? Суасон вы знаете?

— Суасон — Noviodunum. Знаю ли я Новиодунум? Еще бы мне его не знать!

— Поздравляю вас с этим; я знал Суасон, но не знал Новиодунума.

— Да это одно и то же, разницы никакой. Именно там стоит собор святого Медарда — великого писуна. Вы знаете, хозяин, что когда в день святого Медарда идет дождь, он потом сорок дней не прекращается. Святой Медард должен быть покровителем кучеров кабриолета. Знаю ли я Суасон!.. Так-так-так, вы спрашиваете, знаю ли я Суасон, родину Луи д’Эрикура, Колло д’Эрбуа, Кинетта; место, где Хлодвиг победил Сиагрия, где Карл Мартелл разбил Хильперика, где умер король Роберт; столица округа; шесть кантонов: Брен-сюр-Вель, Ульшилё-Шато, Суасон, Вайи-сюр-Эн, Вик-сюр-Эн, Виллер-Котре…

— Вы и Виллер-Котре знаете? — воскликнул я, надеясь застать его врасплох.

— Villerii ad Cotiam Retiae. Знаю ли я Виллер-Котре, или Кост де Рец! Большая деревня.

— Маленький городок, — возразил я.

— Большая деревня, повторяю.

И в самом деле, он повторял это так уверенно, что я понял: бороться с ним бесполезно, я ничего не добьюсь. Впрочем, я сознавал, что вполне мог ошибаться.

— Хорошо, пусть будет большая деревня, — уступил я.

— О, незачем говорить «пусть будет», это так и есть. Знаю ли я Виллер-Котре: лес в двадцать пять тысяч гектаров; две тысячи шестьсот девяносто два жителя; старый замок времен Франциска Первого, ныне — дом призрения; родина Шарля Альбера Демустье, автора «Писем к Эмилии о мифологии»…

— И Александра Дюма, — робко прибавил я.