День - Майкл Каннингем

– Ну что, дружище, – шепчет Робби, – притомился? Пора вздремнуть, как думаешь?

Дэн говорит:

– Нет, “пространства” мне все-таки нравятся. И “транс” в общем подходит, полурифма получается.

– Можно ведь и совсем без рифмы.

– Да, но я хочу, чтобы эти два слова были как близнецы, разлученные при рождении.

– Ты правда сейчас это сказал?

– Может, заменить “мы впали в транс” на “нам выпал шанс”? – продолжает Дэн.

– Попробуй.

Дэн начинает песню сначала. Один хнычет, суетливо тыкаясь Робби в грудь. Вайолет ставит кубик на вершину башни со словами:

– Очень надеюсь, что она не рухнет.

Игрушки разбросаны по полу. Пупс лежит лицом вниз – пугающе правдоподобная визуализация младенческой летальности.

– Надеюсь очень-очень, что она не рухнет, – напевает Вайолет, и Дэн запевает тоже. Они могли бы выступать дуэтом.

На этот раз Робби слушает внимательно.

“Не собирались растерять любви сокровище

Ты и я, поклонники Байрона с Китсом…”

Как знакомо – сколько мужчин уже оплакали в песнях ушедшую любовь, – но в этом ведь нет ничего плохого. А Дэн смельчак: полагает, что его не существующая пока аудитория будет в курсе, кто такие Байрон с Китсом. Или не придает этому значения.

Да и жаждет ли эта потенциальная аудитория баллад в исполнении сорокалетнего отца двоих детей, крашеного блондина с редеющей шевелюрой?

Нет, Робби, об этом ты не спросишь. Дэну нужно неодобрение, но в приемлемых дозах. Глубочайший оптимизм – залог его цельности. Он не наивен, осознает и помехи, и сложности, и всеобщий скепсис, но уверен, что его трудозатраты возместятся, и работает усердно, настойчиво. Посмеиваясь над религией, не понимает, насколько крепко в нем самом сидит память предков-протестантов. Дэн, выросший бы в католической семье, как Изабель и Робби, молился бы и ждал озарения. А этот Дэн просто начинает песню заново. “Транс” заменив на “шанс”.

Он допевает строфу:

“Никак не думали, что это завершится…”

Хорошо, не натягивай рифму…

“…Ведь ты красавицей была, я – не чудовищем”

А вот это уже сомнительно…

Дэн приступает ко второму куплету, и тут входную дверь с треском распахивает Гарт. Прямо на слове “чудовище”. Встав на пороге, он грозно глядит на Дэна и Робби как на заговорщиков, пойманных на месте преступления.

Никуда не денешься от его сумасбродной красоты. Узкое, точеное лицо, разметавшиеся русые волосы, мускулистое, разгоряченное тело.

И тут наконец Один поднимает рев, а башня Вайолет разлетается по кубику. Та, конечно, тоже в слезы.

Только Дэн сохраняет спокойствие. Говорит Гарту:

– Здорово!

Гарт заходит.

– Я опоздал-то, – заявляет, – всего на пять минут.

– С детьми эти пять минут бывают долгими.

– Привет, Гарт! – говорит Робби.

Гарт выключает Грозного парня. Такая у него суперспособность. Но эта дикая вторая натура – Гарт-чудовище – однажды может и погубить его. Такие как Гарт в минуты агрессии как раз и напарываются на нож в пьяной стычке или получают пулю от соседа-психа, отказавшись сделать музыку потише. Робби очень надеется, что Гарт сумеет прожить свою жизнь до конца.

– Привет, Робби! Простите, парни. Спасибо, что были дома.

– Да не за что, – отвечает Дэн. – Где нам еще быть-то?

Вайолет уже не плачет. Слез-то в общем и не было – так, парочка всхлипов, небольшая демонстрация ее страданий, а то вдруг никто не заметит.

– Что такое? – спрашивает Гарт.

– Моя башня рухнула.

– Бывают в жизни огорчения. Давай по новой строить.

– Давай.

А не следует ли отцу, и даже недоотцу вроде Гарта, заняться сперва своим вопящим чадом? Или он думает, что Робби, такой невозмутимый и безотказный, тут нянька?

Гарт опускается на колени рядом с Вайолет, ставит на пол два больших кубика.

– Нужен прочный фундамент, – говорит он.

– Ага.

Робби размышляет, и уже не в первый раз, отчего Вайолет обожает Гарта. Может, дело в том, что Гарт не очень-то ею интересуется. И потому, видимо, достоин особого уважения. Робби качает Одина, а тот ревет себе.

– Вот тут парнишка, кажется, не прочь вздремнуть, – замечает Робби.

Гарт, оставаясь на полу с Вайолет и кубиками, протягивает руки: давай, мол. Робби преодолевает позыв воспротивиться и не уступать ребенка. Но удовольствовавшись лишь словами “осторожно только”, все-таки передает Гарту Одина, орущий комок.

– Уж постараюсь, – отвечает Гарт. И забирает Одина, приговаривая: – Привет, дружище, ну вот все и в порядке, все хорошо, все просто прекрасно, вот так.

Один, горестно повздыхав напоследок, устраивается поудобнее в изгибе отцовского локтя. Гарт свободной рукой кладет еще один кубик к двум первым.

– Один счастлив, что ты пришел, – говорит Вайолет.

– Хоть кто-то счастлив, это радует. По-моему, для фундамента нужно четыре кубика. А ты как считаешь?

– И я так считаю.

И как только выходит, что Гарт – безответственный, никчемный, самовлюбленный Гарт – творит такие чудеса? Люди, что с вами такое? С детьми даже. Дети, что с вами такое?

– Чесс была недовольна.

Это Дэн говорит.

– Может, отстанешь уже от меня?

– Я подумаю.

Дэн и Гарт. Выжившие в безжизненной атмосфере брачного союза их родителей – исполненной чопорного достоинства матери и отца, искавшего меньших достоинств – на стороне.

Вайолет говорит:

– У нас очень хороший и прочный фундамент.

– Славно, – отвечает Гарт. – Давай теперь займемся стенами.

– Надо бы тебе с Чесс обо всем договориться.

Это снова Дэн.

– Ты же вроде собирался от меня отстать.

– Я просто констатирую факт.

– Да договорюсь я. Обо всем. С Чесс.

– Мы всегда поможем, если надо, – вставляет Робби.

И с каких это пор он стал семейным миротворцем? Когда упустил случай сделаться ветреным и утонченным? Он ведь обладает такими качествами. По крайней мере надеется на это.

– Очень мило с вашей стороны. Но я как бы и сам худо-бедно справляюсь.

– Я не к тому…

– Ладно, мы с мелким пошли дальше искать приключений.

– Но нам ведь надо башню достроить, – возражает Вайолет.

– Прости, малышка. Ты теперь за главную. А я попозже к тебе загляну.

– Может, все вместе в парке прогуляемся? – предлагает Дэн.

– Ну да. Идемте всей гурьбой.

– Мне скоро на работу, – говорит Робби. – С асбестом к полудню обещали закончить.

– А что, асбест нашли? – спрашивает Гарт.

– Наоборот. Хотели убедиться, что асбеста нет, хотя это и так известно.

Гарт, которому обычно излишние подробности не нужны, говорит:

– Ладно, тогда сообразим на четверых.

– Можем пойти на площадку к собакам, – предлагает Вайолет.

– Еще как можем.

– Пап, а когда мы тоже купим собаку?

– Скоро, – отвечает Дэн. – Но не очень.

– Шнуделя.

– Я помню.

– Буду кормить ее и каждый день с ней гулять.

– Будешь, будешь. А