Птичка, успевшая улететь - Юля Артеева

– Ну попробуй, – хмыкает он.

Господи, ну что за непробиваемое хамство! Я останавливаюсь и выпаливаю:

– Знаешь что! Я вообще не хочу, чтобы ты со мной шел! Я от всей души предложила наладить нормальное общение, тебе же действительно на все… насрать!

– Перешла на знакомый мне язык, Дань?

Стоим посреди тротуара и сверлим друг друга тяжелыми взглядами. Не уверена в том, что чувствует Капралов, но я практически ощущаю, как его черные глаза вгрызаются в мое нутро.

– Ты со мной ни на каком языке, видимо, общаться не собираешься. – Развожу руками. – Я старалась понравиться твоему дяде, и хочу заметить, у меня получилось!

– Я не понял, мне в ноги тебе упасть за это?

Окончательно разозлившись, рявкаю:

– Все, пока!

И резко топлю вперед. Пусть идет к черту, ему там самое место! Если только можно прийти к самому себе.

– Стой, придурочная, – смеется Рус за моей спиной.

Смешно ему! Офигеть. Я киплю от эмоций, а ему – просто смешно. Ноль сопящих песиков из десяти.

Не оборачиваясь, упрямо иду вперед быстрым шагом. Этот парень меня путает! Не хочу сейчас быть рядом с ним, просто хочу домой.

– Блин, Дань, да остановись! – Капралов догоняет меня без усилий и берет за локоть.

Резко развернувшись, отпихиваю его от себя. И в этот момент вдруг как будто вылетаю из собственного уставшего тела. И тут, со стороны, я не до конца понимаю, почему так остро отреагировала. Была веская причина? Действительно?

Воспользовавшись заминкой, Руслан делает шаг ко мне, обхватывает руками и прижимает к своей груди. Так нежно гладит меня по волосам, что я замираю. Эта мужская ласка для меня – откровение. Он много раз меня целовал, но как-то механически, показательно. Сейчас эти объятия кажутся мне щемяще нежными. И совсем ему несвойственными.

– Давай попробуем не ругаться, – говорит Капралов примирительно.

Я отзываюсь ворчливо:

– Уже не вышло.

– Ну постараемся еще разок.

– У тебя все очень просто.

– У меня капец как все сложно, птичка, – Рус усмехается и опускает нос в мои волосы.

Кажется, он втягивает в себя воздух. Нюхает, что ли? И вдруг думаю: интересно, ему нравится?

В руках Капралова тепло и как-то уютно, но я все же высвобождаюсь и делаю шаг назад.

Говорю:

– У нас не получается.

– Что?

– Общаться.

– Разве мы сейчас не общаемся?

– Рус…

– Ладно, я понял. Хочешь закончить все?

Он шаркает кроссовкой об асфальт, а потом снова опускает руки в карманы. Лица почти не видно, но мне кажется, что на нем печать какой-то болезненной гримасы. Злость меня уже отпустила, поэтому я стараюсь взять себя в руки.

Говорю:

– Нет.

– Нет? – уточняет Рус с долей удивления.

Вздохнув, произношу:

– Давай попробуем.

Смотрю на Капралова в немом ожидании. Кажется, если бы он сейчас отказался, нам обоим было бы проще. Но Руслан медленно кивает. Его глаза сразу же находят мои. Даже взглядом он давит.

А потом протягивает мне ладонь. Мы не в школе, это совсем необязательно, но я беру его за руку.

Глава 9

Руслан

С птичкой мы встречаемся почти неделю. Можно, блин, отмечать круглую дату. Я внимательно наблюдаю за Колей и мне кажется, что он стал понемногу ослаблять свою хватку. Поэтому воскресенье кажется мне отличным днем, чтобы проверить, могу ли я поиметь какие-то ощутимые плюсы от этого странного мероприятия.

Однако для этого приходится немного схитрить. Поэтому, пока я обуваюсь, Коля говорит мне:

– Дане привет.

– Хорошо.

Сложив руки на груди, дядя смотрит за тем, как я завязываю шнурки на кедах. Как будто и это я сделать не в состоянии, если меня не контролировать.

– Пригласишь ее к нам в следующую субботу?

А вот этот вопрос ставит меня в тупик. Разогнувшись, таращусь на святого Николая, не скрывая удивления.

– Зачем?

– Мой день рождения. Я приглашаю.

Черт. Забыл про праздник. Нахмурившись, я киваю. Потом уточняю:

– Уверен? Ты же ее не знаешь.

– Но она ведь твоя девушка.

– Моя, не твоя же, – хмыкаю насмешливо.

– Русик, будет просто семейный ужин. Я и Даша, ты и Даня. Может, еще кто-то из моих парней, хотя не уверен. С ними я позже собирался отмечать. Но… если хочешь быть один… – Он разводит руками.

– Нет. Конечно, я ее позову.

Дядя кивает, а потом говорит:

– Мне звонили из центра.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Вместо этого с обреченным видом облокачиваюсь на стену. Покорно жду выговора.

Святой Николай молчит, поэтому я вопросительно приподнимаю брови:

– Так?

– Ты психологов когда перестанешь изводить?

– Это всего лишь второй.

– Третий.

– А… – припоминая, я хмыкаю, – точно. Забыл.

– Русик…

Не дожидаясь продолжения фразы, салютую двумя пальцами ото лба и говорю:

– Все, я погнал, пока.

– Мне сообщение, как обычно.

Я молча разворачиваюсь и ухожу. Он говорит «сообщение», но на самом деле имеет в виду немного другое. Мне нужно отправить Коле фото. Потому что в начале лета, когда он только забрал меня, я очень много врал. Говорил, что доехал до центра, а сам уходил в пике. Возвращался домой пьяный, грязный и жалкий. Иногда побитый. И так из раза в раз.

Периодически не приходил ночевать. Сначала дядя искал меня сам, а потом пошел в ментовку, подавать заявление о пропаже. Боялся, что меня у него заберут, но все равно пошел. Так он, по крайней мере, говорил. Я не знаю, может, он, наоборот, этого хотел.

Но полицаи ему попались сердобольные. Один добрее другого, чтоб их черти драли.

Так что никуда меня не забрали, даже последствий не было. Провели беседу, каких я наслушался миллион с копейками, а у меня было такое похмелье, что я просто хотел лечь. Поэтому я напел, что Колю очень люблю, но чуток запутался в себе.

Только правда в том, что я его не люблю. И, что самое интересное, он меня тоже.

Руслан: Готова?

Руслан: Я еду.

Руслан: 20 мин.

Дания: Привет, Руслан.

Дания: Боже… Хоть одно бы лишнее слово добавил!

Дания: Они что, платные?

Руслан: А тебе за лишние слова доплачивают, что ли?

Дания: Не груби.

Руслан: Я – сама галантность, птичка.

Дания: Ахахаахахахаха

Руслан: Не знаю, что тебя так веселит.

Руслан: Но звучит тоже не очень вежливо

Дания: Ладно, извини, Рус.

Дания: ………

Дания: Ответные извинения будут?

Дания: Или настоящие пацаны не просят прощения?

Руслан: Сорри, родная.

Зачем добавляю последнее ласковое обращение, я