Речные заводи. Том 1 - Ши Найань

Но я боюсь: в чертогах неба

Царят такие холода,

Что на лету мой дух застынет,

Едва поднимется туда.

Луна заглядывает в окна,

И чудится, что перед ней

Душа моя парит и пляшет

Средь легких, призрачных теней.

Высоко занавес жемчужный

Я поднял на своем окне,

Раскрыл узорчатые створки

Навстречу голубой луне.

Она блистает в поднебесье,

Тоскою наполняет грудь,

В ее серебряном сиянье

Мне до рассвета не уснуть.

Ах, если б не было на свете

Ни горя, ни вражды, ни зла!

Увы! – в минуту расставанья

Луна по-прежнему кругла,

По-прежнему струит на землю

Свой ясный, равнодушный свет,

Как будто до людских страданий

Ей никакого дела нет!

Есть у людей и годы счастья,

И годы безысходных мук,

Минуты радостных свиданий,

Минуты горестных разлук.

Так и луна: то ярко блещет,

То превратится в тусклый серп,

И у нее бывают в жизни

То полнолунье, то ущерб.

Жесток закон судьбы превратной,

Но так ведется издавна,

И невозможно в этой жизни

Душе счастливой быть сполна.

О, если бы сердца в разлуке

И за десятки тысяч ли

Надежду, красоту и радость

Совместно чувствовать могли!

Окончив петь, Юй-лань отложила кастаньеты, пожелала каждому из присутствующих счастья и отошла в сторону.

– Юй-лань! – окликнул ее Чжан Мын-фан. – Обнеси-ка всех вином!

Юй-лань послушно взяла поднос и, когда служанка наполнила кубки, поднесла первый хозяину, второй его жене, а третий предложила У Суну. Чжан Мын-фан приказал налить У Суну побольше вина, а тот молча сидел и даже головы не смел поднять. Встав со своего места, он почтительно издали потянулся за кубком и, приветствуя хозяина и его жену, выпил все вино и вернул кубок. Чжан Мын-фан же, указывая на Юй-лань, молвил У Суну:

– Эта девушка очень смышленая. Она не только хорошо знает музыку, но также большая мастерица шить и вышивать. Если ты не почтешь для себя унизительным, мы выберем счастливый день и справим вашу свадьбу?

– Неужели вы забыли, кто я? – воскликнул, поднявшись, У Сун. – Осмелюсь ли я взять себе в жены девушку из семьи вашей милости? Столь незаслуженная честь убивает меня!

– Раз я сказал, – ответил, смеясь, Чжан Мын-фан, – то отдаем ее тебе, и ты уж, пожалуйста, не перечь мне. Я своему слову верен.

Они выпили еще десять чашек вина, и У Сун почувствовал, что захмелел. Боясь, как бы не допустить какой непристойности, он встал, поблагодарил хозяина и его супругу и, простившись, отправился к себе. Войдя на свою веранду, У Сун уже открыл дверь в комнату, но тут почувствовал, что слишком много съел и выпил и не сможет сразу заснуть. Тогда он снял верхнюю одежду и головной убор, захватил палицу и вышел во двор. Здесь при свете луны он повертел палицу над головой, проделал ею несколько приемов, и когда взглянул на небо, то увидел, что было уже за полночь. Он вернулся к себе в комнату и совсем было уже приготовился спать, как вдруг до него донесся крик: «Воры, воры!» У Сун подумал: «Командующий очень заботливо относится ко мне, так могу ли я оставаться безучастным, когда в дом к нему забрались грабители?» И, движимый чувством благодарности к Чжан Мын-фану, он схватил палицу и бросился прямо во внутренние помещения. Навстречу ему попалась Юй-лань, та самая, которая пела в этот вечер, и, махнув рукой в сторону сада, что был расположен за домом, вся дрожа от страха, прокричала:

– Туда убежал!

Тогда У Сун, не выпуская из рук палицы, ринулся в сад, но, сколько он там ни искал, никого не нашел. Он хотел уже бежать обратно, как вдруг кто-то бросил ему под ноги скамью, и он, споткнувшись, полетел на землю. Сейчас же появилось человек восемь солдат, которые с криком: «Держи, хватай вора!» – тут же связали У Суна.

– Да ведь это я! – кричал он возмущенно, но солдаты не слышали его и тащили в дом. В комнате, куда его приволокли, горело множество свечей и сидел командующий.

– Подведите этого разбойника сюда! – крикнул он.

И солдаты, подталкивая У Суна палками, поставили его перед командующим.

– Да какой же я разбойник! Я – У Сун! – воскликнул тот в сильном волнении.

Взглянув на него, командующий даже в лице изменился от гнева и завопил:

– Ах ты, мерзкий бандит! Закоренелый преступник! Я всеми силами старался помочь тебе и дать возможность выдвинуться в люди и никогда не обижал. Ведь только что я угощал тебя у себя в доме и сидел с тобой за одним столом. Я собирался повысить тебя по службе, и после этого ты решился на такое дело?!

– Уважаемый господин! – воскликнул У Сун. – Я ни в чем не виноват и сюда прибежал лишь затем, чтобы поймать вора. А солдаты ваши приняли меня за вора и задержали. Я человек честный, и справедливость моя известна по всей земле. Не способен я на подлости!

– Ты еще отпираться, мерзавец! – заорал Чжан Мын-фан. – Отведите-ка бандита в его комнату и посмотрите, не припрятал ли он чего!

Солдаты отправились вместе с У Супом в его комнату и там обнаружили купленную им ранее корзину, в которой сверху лежала его одежда, а под ней серебряные кубки и чашки для вина, стоимостью примерно в двести лян. Увидев это, У Сун даже замер от удивления и мог лишь воскликнуть:

– Вот беда-то!

А солдаты отнесли корзину в дом и поставили ее перед Чжан Мын-фаном.

– Вот преступная дрянь! – разразился тот руганью. – Ни стыда, ни совести нет. Ведь все это нашли в твоей корзине, можешь ли ты еще отнекиваться? Правильно говорит пословица: «От любой твари скорее дождешься благодарности, чем от человека». С виду ты хоть и человек, а нутро у тебя звериное. Улики налицо, и нечего тут попусту болтать! Сейчас же опечатайте все его вещи, а самого заприте в подземелье. Завтра я поговорю с ним!

У Сун пытался было протестовать и кричал, что его оклеветали, но ему не дали оправдаться, забрали найденные вещи, а его самого бросили в подземелье.

В ту же ночь Чжан Мын-фан послал правителю области донесение о случившемся, а судьям и чиновникам управления передал денежные подарки.

На следующее утро, когда правитель пришел к себе в управление, к