Одиссея - Гомер

Смелом с тобою, пленяющим всех нас божественной речью. 160

Старец, родитель мой, Нестор его повелел в Лакедемон

Мне проводить; у тебя ж он затем, чтоб ему благосклонно

Дать наставление ты соизволил: что делать? Немало

Горя бывает в родительском доме для сына, когда он

Розно с отцом, не имея друзей, сиротствует, как ныне 165

Сын Одиссеев: отец благородный далеко; в народе ж

Нет никого, кто б ему от гонений помог защититься».

Царь Менелай, отвечая, сказал Писистрату младому:

«Боги! Так подлинно сын несказанно мне милого друга,

Столько тревог за меня претерпевшего, дом посетил мой. 170

Я ж самого Одиссея отличнее прочих ахеян

Встретить надеждой ласкался, когда б в кораблях быстроходных

Путь нам домой по волнам отворил громовержец Кронион;

Град бы в Аргосе ему я построил с дворцом для жилища;

Взял бы его самого из Итаки с богатствами, с сыном, 175

С целым народом; и область для них бы очистил, моими

Близко людьми населенную, мой признающую скипетр;

Часто видались тогда бы, соседствуя, мы, и ничто бы

Нас разлучить не могло, веселящихся, дружных, до злого

Часа, в который бы скрыло нас черное облако смерти. 180

Но столь великого блага нам дать не хотел непреклонный

Бог, запретивший ему, несчастливцу, возврат вожделенный».

Так говоря, неумышленно всех Менелай опечалил;

Громко Елена Аргивская, Диева дочь, зарыдала;

Сын Одиссеев заплакал, и с ними Атрид прослезился; 185

Плача не мог удержать и младой Писистрат: он о брате

Вспомнил, о брате своем Антилохе прекрасном, который

Был умерщвлен лучезарной Денницы возлюбленным сыном.

Вспомнив о брате, Атриду он бросил крылатое слово:

«Подлинно, царь Менелай, ты разумнее всех земнородных. 190

Так говорит и отец престарелый наш Нестор, когда мы

Дома в семейных беседах своих о тебе вспоминаем.

Ныне ж послушайся, царь многоумный, меня; не люблю я

Слез за вечерней трапезою – скоро подымется Эос,

В раннем тумане рожденная. Мне же отнюдь не противен 195

Плач о возлюбленных мертвых, постигнутых общей судьбиной;

Нам, земнородным страдальцам, одна здесь надежная почесть:

Слезы с ланит и отрезанный локон волос на могиле.

Брата утратил и я; не последний меж бранных аргивян

Был он; его ты, конечно, видал; а со мной никогда здесь 200

Он не встречался; его я не знал; но от всех был отличен,

Слышали мы, он и легкостью ног, и отважностью в битвах».

Царь Менелай златовласый ответствовал так Писистрату:

«Друг, основательно то, что сказал ты; один лишь разумный

Муж и годами старейший тебя говорить так способен. 205

Вижу из слов я твоих, что отца своего ты достойный

Сын; без труда познается порода мужей, для которых

Счастье и в браке и в племени их уготовал Кронион;

Так постоянно и Нестору он золотые свивает

Годы, чтоб весело в доме своем он старел, окруженный 210

Бодрой семьей сыновей, и разумных, и с копьями первых.

Мы же, печаль отложив и отерши пролитые слезы,

Снова начнем пировать; для умытия рук подадут нам

Светлой воды, а наутро опять разговор с Теламахом

Я заведу, и окончим мы завтра начатое ныне». 215

Так он сказал, и умыться им подал воды Асфалион,

Спальник проворный царя Менелая, великого славой.

Подняли руки они к предложенной им лакомой пище.

Умная мысль пробудилась тогда в благородной Елене:

В чаши она круговые подлить вознамерилась соку, 220

Гореусладного, миротворящего, сердцу забвенье

Бедствий дающего; тот, кто вина выпивал, с благотворным

Слитого соком, был весел весь день и не мог бы заплакать,

Если б и мать и отца неожиданной смертью утратил,

Если б нечаянно брата лишился иль милого сына, 225

Вдруг пред очами его пораженного бранною медью.

Диева светлая дочь обладала тем соком чудесным;

Щедро в Египте ее Полидамна, супруга Фоона,

Им наделила; земля там богатообильная много

Злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых; 230

Каждый в народе там врач, превышающий знаньем глубоким

Прочих людей, поелику там все из Пеанова рода.[24]

Соку в вино подмешав и вино разнести повелевши,

Стала царица Елена беседовать снова с гостями:

«Царь Менелай благородный, питомец Зевеса, и все вы, 235

Дети отцов знаменитых, различное людям различным,

Злое и доброе, Дий посылает, все Дию возможно.

Радуйтесь ныне, сидя за трапезой вечерней и сладким

Сердце свое веселя разговором; а я о бывалом

Вам расскажу – хоть всего рассказать и припомнить нельзя мне, – 240

Как Одиссей, непреклонный в бедах, подвизался, и что он,

Дерзко-решительный муж, наконец предприял и исполнил

В крае троянском, где много вы бед претерпели, ахейцы.

Тело свое беспощадно иссекши бичом недостойным,

Рубищем бедным покрывши плеча, как невольник, вошел он 245

В полный сияющих улиц народа враждебного город;[25]

Образ принявши чужой, он в разодранном платье казался

Нищим, каким никогда меж ахеян его не видали.

Так посреди он троян укрывался; без смысла, как дети,

Были они; я одна догадалася, кто он; вопросы 250

Стала ему предлагать я – он хитро от них уклонился;

Но когда, и омывши его, и натерши елеем,

Платье на плечи ему возложила я с клятвой великой:

Тайны его никому не открыть в Илионе враждебном

Прежде его возвращения в стан к кораблям крутобоким, 255

Всё мне о замысле хитром ахеян тогда рассказал он.

Многих троян длинноострою медью меча умертвивши,

Выведал в городе все он и в стан невредим возвратился.

Многие вдовы троянские громко рыдали, в моем же

Сердце веселие было: давно уж стремилось в родную 260

Землю оно, и давно я скорбела, виной Афродиты

Вольно ушедшая в Трою из милого края отчизны,