Френдзона - Ася Лавринович

Выйдя на пустынный перрон, я вздохнула с облегчением. Думала, что заблудилась, никогда не найду дорогу и буду съедена заживо медведем. Шутка.

Ветер гонял сухие ветки и трепал пряди моих каштановых волос, которые торчали из-под шапки. Вот я смеюсь над Сашкиной стихоманией, а ведь у меня у самой есть дорогое сердцу стихотворение, которое хоть ночью разбуди – расскажу наизусть. Разумеется, с ним меня познакомил Саша. С ним это со стихотворением Андрея Вознесенского. Никогда не признаюсь Сашке, что выписала тогда это произведение и заучила. Не в моем это стиле. Засмеет, я Сашу знаю.

Я уселась на одну из скамеек и, болтая ногой, начала тихо декламировать себе под нос. Просто осенний антураж подходил, просто было такое настроение, просто хотелось.

– Загляжусь ли на поезд с осенних откосов,

забреду ли в вечернюю деревушку —

будто душу высасывают насосом,

будто тянет вытяжка или вьюшка,

будто что-то случилось или случится —

ниже горла высасывает ключицы…

Я запнулась. Все-таки середина вылетела из головы. А вот концовку я отлично помнила:

– Я забыл, какие у тебя волосы,

я забыл, какое твое дыханье,

подари мне прощенье, коли виновен,

а простивши – опять одари виною…

* * *

Кутаясь в теплый потертый пиджак, мама села на диван:

– Вроде отопление давным-давно дали, а дома такой дубак…

– Это потому что в твоей комнате надо, наконец, поменять окна, мама. Там же такие щели. Немудрено, что ты мерзнешь.

– Ты же знаешь, пока не до этого. К тому же нужно скопить денег тебе на поступление.

Да, это моя мама. О себе всегда думает в последнюю очередь. Неудивительно, что с такой мамой я выросла эгоисткой всея Руси.

Поход за грибами мне, конечно, дорогого стоил. Столько потраченных нервных клеток. Но пицца удалась! Мама еще заморозила грибы на жюльен, сказала, чтобы я пригласила потом на него Сашку. Это его любимое блюдо. И приглашу. Хотя сомневаюсь, что он согласится прийти. Как же он оставит Бедную Лизу. Ну, и не надо. Нам больше достанется.

О произошедшем сегодня в лесу случае я рассказывать не стала. Сказала только, что зацепилась о гвоздь в подъезде и порвала рукав. История с потенциальным насильником до смерти бы напугала и расстроила маму. Она бы опять начала капать валерьянку, а этот запах я терпеть не могу. Он возвращает меня на десять лет назад в такой же холодный осенний вечер, когда отец решил собрать свои вещи и уйти от нас к другой женщине.

– Ты не рассказала, как прошел ваш вчерашний вечер. Пришла домой, легла спать, – начала мама. – Мне показалось, или ты была чем-то расстроена?

– Тебе показалось.

– Инна… – Мама помолчала. – Почему мы с тобой так редко говорим по душам?

Я пожала плечами. А есть ли у меня эта самая душа?

– Расскажи мне, что произошло?

– Да ерунда, мам! – отмахнулась я. – Просто поссорилась с одноклассником одним.

– Это с кем?

– С новеньким.

Мама задумалась:

– А ты ведь помнишь, что мы с папой тоже были одноклассниками? Он также пришел к нам в старших классах, влюбился в мою подругу… И мы также поначалу недолюбливали друг друга.

– Что значит «также» и «поначалу»? Я не собираюсь влюбляться в Кораблева.

Кажется, мама меня не слышала. Она сидела и, глядя в одну точку, улыбалась.

– Потом в кино бегали вместо уроков, он меня мороженым угощал. Видишь, от любви до ненависти…

– Ну, а итог? – чересчур резко вырвалось у меня. Мама пришла в себя.

– А итог всему этому – ты. Разве плохо?

– Могла бы у вас и получше получиться, – буркнула я. Все это время я пыталась решить задачу по геометрии. И, разумеется, у меня это плохо выходило. – Поумнее, к примеру.

Мама покачала головой.

– Инна, ну что? Тебе совсем-совсем никто не нравится?

– Почему? Нравится! Золотистый ретривер. Но ты не разрешаешь мне его заводить.

Мама тихо засмеялась:

– Инна, какая же ты… Что бы я без тебя делала?..

* * *

Утро понедельника выдалось совсем не радужным. Во-первых, проснувшись, за окном я вновь не обнаружила снега. Его я почему-то уже с начала октября жду. Но во дворе было все по-прежнему пустынно, серо и уныло. Ну, а во-вторых, я проспала. Чертыхаясь, одной рукой орудовала зубной щеткой, а другой тушью для ресниц. Не могла найти учебник по физике, вылила горячий кофе себе на блузку… Еще меня тяготил тот факт, что вчерашнюю задачу я так и не решила. Математичка еще ни разу в этой четверти не вызывала меня к доске. Как пить дать, сегодня будет мой бенефис.

– А вот если бы у меня был ретривер, – завела я старую пластинку, обуваясь в прихожей. – Я бы просто сказала, что мое домашнее задание съела собака.

Мама тоже опаздывала, мы с ней вместе проспали.

– Скажи, что твое домашнее задание съела я! – С этими словами она выставила меня за дверь. Я ей, видите ли, под ногами мешалась.

Но, конечно, самый облом меня ожидал в школе.

– Зырянцева, а вашего итогового сочинения я не нашла, – огорошила меня на первом уроке русичка Наталья Павловна. – Инна, я предупреждала, что за нарушение сроков будет снижение оценки. Но вы не донесли тетрадь даже в пятницу. Еще раз объяснить, почему оценка два?

– Я не донесла тетрадь в пятницу, потому что, как положено, сдала ее в понедельник, вместе со всеми. Посмотрите у себя там хорошенечко! – в возмущении прокричала я.

– Ну уж, давай не будем советовать старшим! – в ответ прикрикнула на меня Наталья Павловна. – При работе с тетрадями у меня всегда строгий порядок. Я все воскресенье убила на проверку ваших сочинений. Твоего совершенно точно там не было. Я работаю в школе много лет, и со мной такие номера не проходят.

Я устало положила голову на парту. Отлично! Итоговое сочинение влияет на четвертную оценку, а та, в свою очередь, на оценку в аттестате. Куда могла деться эта чертова тетрадь? Почему все это происходит со мной?

– Записываем сегодняшнее число… – начала нудно русичка. Я подняла голову и пересеклась взглядом с Кораблевым. И он нагло мне подмигнул!

Что? Антон выкрал мою тетрадь? Как? А тем более, когда он успел? Мы поссорились только в субботу…

– Ах ты козел вонючий, – прошептала я.

– А? Ты мне? – оторвалась от телефона Маринка.

– Не совсем, – процедила я сквозь зубы.