Мой телефон 03 - Мария Ким

Общение выражается в том, что Костик стреляет у пацанов сигарету и выясняет, у кого есть желание сопроводить подружку до травмпункта. Желающих не находится.

– Скажите. – уже в травмпункте спрашивает девочка. – А это не вы моего брата два года назад с менингитом забирали?

– Да, может, и я, – не возражает Костик, – тебя только не помню.

Этот мир слишком тесный даже для таких хрупких и недолговечных, как мы.

* * *

Мы сидим на заправке, первый номер пишет карту вызова, я достаю батончик и пытаюсь угостить Костика. Костик рассказывает поучительную историю о том, как из напуганных клопов готовят ароматизаторы для таких вот батончиков, и съедает угощение вместе с половиной упаковки. Часы на магнитоле показывают 00:12.

– Ночь, – говорит Костик, – время кошмаров. Ни в коем случае не снимай перчатки и готовься к путешествию в ад.

– Вообще-то, после 12 карета должна превратиться в тыкву, – нервно напоминаю я.

– Мне и одной тыквы в бригаде хватает, – ворчит Костик, – сидит, глазами хлопает и даже, падла, не курит.

Телефон начинает биться в истерике стандартной мелодии вызова, Костик принимает данные от диспетчера.

– Ох, не нравится мне этот район. Ладно, поехали, – Костик нервно натягивает перчатки. – Да помогут нам святые угодники, Аполлон и Асклепий.

Откушенная с одного бока луна унылым немигающим глазом пялится нам в спины. Мы топчемся возле подъезда двухэтажного общежития. Домофон не отвечает, а вышибать двери Костик почему-то не спешит. Мы продолжаем топтаться, пока курящий на балконе старичок по-братски не сбрасывает нам ключи.

На лестничной клетке встречающий, нетрезво пошатываясь, возится с дверью. От концентрированного перегара я захожусь в кашле и на всякий прячусь Костику за спину. Закрыв за нами дверь, он провожает бригаду к кровати больной. Женщина цветом лица успешно сливается с простыней, бардак в комнате вполне тянет на резиденцию хаоса, поскольку в трех стандартных измерениях однушки попытались уместиться спальня, гостиная и ремонтная мастерская. Пока Костик диагностирует маточное кровотечение, а я набираю лекарство, пьяный мозг хозяина квартиры успевает сменить градус лояльности к традиционной медицине. Вломившись в комнату, алконавт требует оставить больную в покое, убрать отраву в капельнице куда подальше и убраться тем же адресом, пока он всех не покрошил на батоны. Заслонив спиной пациентку и задвинув туда же меня вместе с аптечкой, Костик ждет, когда алкаш все-таки попытается перейти от угроз к действиям и, заломив ему руку, широким движением отправляет тело в полет через коридор.

– Классно, меня научишь?

– Ставь катетер. Диспетчер, нападение на вызове, требую наряд полиции. Маш, следи, чтобы близко не подходил, пока я пишу, спиной не поворачивайся. Че, опять приперся, еще полетать захотел? «СМП-аэрлайнс» всегда к вашим услугам!

Мы еще несколько минут ждем наряд, пока Костик заполняет карту, а я пытаюсь проследить одновременно за капельницей и перемещениями товарища алкоголика. Однако жертва белой горячки повторяет попытку нападения, только когда Костик уже выталкивает меня вместе с аппаратурой из квартиры и, для верности пристукнув алконавта еще раз, вместе с больной вываливается следом.

– Поехали, что ли.

– Ментов не будем ждать?

– Ха, ты думаешь, они приедут? Помню, в 15 году меня на вызове били впятером, и что-то никому до нас дела не было. Еще и наехали, «чего вызывал, раз в сознании»? А все-таки он хорошо летел! Страшно? Не ври, только мертвые не знают страха!

Я подозрительно смотрю на напарника, видимо, на том злосчастном вызове его неплохо приложили по голове.

* * *

– Отгадай загадку: кто может в час ночи искать на металлобазе машину с госномером 200 по неизвестной пока причине?

– Че?

– Фонендоскоп через плечо! Это у нас квест сейчас такой будет, поехали.

Машин на металлобазе не было никаких, были только собаки и пара разбуженных сторожей, один из которых и оказался виновником вызова. Не вникая в путаную логику адресов базы и причастность таинственного автомобиля с номером 200 к панкреатиту сторожа, мы обезболиваем немолодого человека и закидываем в дежурную хирургию.

Облака в зените неторопливо двигались к рассвету. Ветер усилился и задул с какой-то нехорошей пронизывающей стороны. Мы стоим напротив подъезда и наблюдаем за стеклами в пролетах. Диспетчер уже второй раз перезванивал по адресу, соседи обещали спуститься, но пока что-то никто не торопится. Когда смотришь на затемненные окна многоэтажки в предрассветной тишине каменных джунглей, мысли в голову лезут самые разные, большей частью философские. Они слишком хрупкие, эти скелеты, фаршированные внутренними органами, наше тело получило жизнь из пустоты и утратило с ней всякую связь. Мы думаем, что будем жить, пока мысли о нас складываются в слова, и даже не подозреваем, что все происходит на языке, которого нет.

– Тварь, сука, долго она еще там умирать будет? – нарушает молчание Костик.

Я пытаюсь собрать в кучу все хорошие и интересные мысли, грубо размазанные по извилинам.

– Ты чего такая обиженная?

– Холодно.

– Холод существует только для тех, кто его чувствует.

– А… если уже ничего не чувствуешь?

– Значит, тебя уже нет.

Костик снова набирает диспетчера:

– Але, нам откроет кто-нибудь? Мы тут уже в грунт вмерзли. Ходить не может? Вот прям так и не может доползти до домофона? Ладно, сейчас решим. Ну, если она реально не при смерти, пусть не жалуется!

Мы привычно будим соседей, добираемся до коммуналки, вылавливаем алкашку из кучи вонючего тряпья и грузим в машину. Тетка матерится, не дает себя осмотреть и окончательно выводит Костика из себя. Мы закидываем больную в хирургию с диагнозом «ущемление грыжи», в процессе транспортировки тетка сползает на пол салона и отказывается его покидать.

– У вас фельдшер хамло, я не буду с ним общаться. А вы очень красивая, можно мне с вами говорить? – неожиданно трезвым и оттого еще более безумным голосом выдает женщина.

* * *

– Господи, что ж за вонища-то, мы с тобой после этой хаты как два бомжа, а если вдруг к приличным людям вызов будет?

– Это вряд ли.

– Ух, сука, надо было ей чего вколоть побольнее! А вот и менты! Амир, пошли разберемся, где это их коллеги ошиваются, пока медработников убивают!

Костик с Амиром удаляются к полицейскому «бобику» с воинственными лицами. Разговор очень быстро переходит в мирное русло, Костик привычно стреляет у мужиков сигареты. В приемном покое на каталке дергается в ломке обросший парень с заостренными скулами и выпирающими даже под одеждой ребрами. Испуганно жмущиеся по лавкам сердечники просят его уже чем-нибудь обезболить. Медбрат приемника бессильно разводит руками.

* * *

Вызов срочный на «без сознания». На ночных дорогах люстру можно