Суббота Воскресенского - Наталья Литтера

Папа вечером позвонил, спросил, все ли в порядке. Лиза ответила: «Да!» и добавила: «Если бы ты поехал с нами, то не скучал бы, точно тебе говорю».

Зачем она это сказала? Наверное, потому, что не хотела до конца верить в разрыв отца и Надин. Ведь так хорошо все было!

После ресторана они с Надин наконец добрались до Дворцовой площади, а затем и до Невы. И Лиза снова устроила фотосессию, а потом положила новую книгу на гранит, в который была обрамлена река, и сделала кадр с видом на Петропавловскую крепость. Супер! Осталось только прочитать и написать отзыв, а красивое фото уже есть.

Лиза приняла душ и легла в кровать. Спать не хотелось. Она перебирала в голове события прошедшего дня, пытаясь понять: какое из них самое-самое?

Но так получилось, что все, случившееся после обеда, было самое-самое. Абсолютно все!

Только вот Ян больше не написал.

Что же это вчера было?

Лиза в двадцатый раз за этот день заглянула на его страницу в Сети. Никаких обновлений. Тренируется? Готовится к соревнованиям? Или они уже были сегодня?

Эх… Почему в книгах часто все понятно, а в жизни ничего не понятно?

Словно в ответ на ее мысли пиликнул телефон.

Ян!!!

А-а-а!!!

Пальцы не слушались. Лиза не с первого раза нажала на нужный контакт и вышла в чат.

Ян: Привет! Не спишь?

Лиза: Привет. Не сплю. Как соревнования?

Ян: Соревнования завтра.

Лиза: Я скрещу пальцы на удачу с самого утра.

Ян: Договорились. Как Питер?

Лиза: Шикарно.

Ян: Я рад за тебя. До завтра.

До завтра… До завтра?! До завтра!!!

Лиза: До завтра)))

И вот как теперь уснуть?

Глава 5

1

Мне кажется, я никогда не ела столько много круассанов. Но они здесь такие вкусные. И этот миндальный крем…

Свешников посмотрел на свою тарелку. Там тоже лежал круассан. А голос принадлежал его дочери. Через несколько секунд послышался ответ Надин:

– У меня те же самые мысли. Меньше двух под кофе не получается.

Они сидели на завтраке в ресторане гостиницы и, получается, все, не сговариваясь, выбрали к кофе круассаны, хотя шведский стол предлагал разнообразную выпечку.

Редкое единодушие.

Они могли бы даже сидеть за одним общим столом. Но Свешников, заселившийся в половине второго ночи, не стал пока оповещать о своем присутствии. Неплохо выспавшись, он спустился на завтрак и за одним из столиков увидел дочь и Надин. Они сидели очень удачно, за их местом находилась тонкая декоративная перегородка. А за перегородкой другой столик. Вот там-то Свешников и разместился. Он не хотел подслушивать, нет. Это было своего рода наблюдение – как общаются между собой Лиза и Надин. И Павел должен был признать, что общаются они прекрасно. Почему-то, слушая их беседу, сразу думалось о доме… и семье…

Хотя многие семьи, которые он знал, лишь поддерживали видимость единения. И вряд ли их можно было назвать именно семьями. Скорее партнерами.

– Ты волнуешься из-за сегодняшней выставки? – Лиза задала вопрос.

– Немного, – призналась Надин. – В «Жирафе» все же привычнее, там все родное, свое. Здесь новая площадка и совсем другая публика.

– Я тоже немного волнуюсь, но уверена, что все пройдет хорошо. Ты так много всего знаешь, мне кажется, что легко могла бы стать учителем.

– А я была.

Пауза. Свешников даже повернул голову и сквозь отверстия в клетчатой перегородке увидел изумленное лицо Лизы.

– Ты? Учителем?

– Да, я. Представляешь? – в голосе Надин послышалось веселье.

Свешников видел ее темноволосый затылок с небрежно забранными вверх волосами. Эта нарочитая небрежность очень шла Надин, добавляла неповторимого, только ей присущего шарма. Свешникову захотелось сейчас подняться, выйти из своего укрытия и присоединиться к соседнему столику со словами:

– Приятного аппетита.

Но он не стал этого делать.

– Когда-то я преподавала в университете студентам – будущим историкам.

– Bay! И как?

– Это был интересный опыт.

– Значит, сегодня он тебе пригодится, – оптимистично резюмировала дочь. – А почему ты оттуда ушла?

– Это долгая история… Скажем так, я поняла, что хоть и очень люблю историю, но преподавание не является моим призванием.

– А коллекционирование?

– Коллекционирование скорее хобби.

Обе помолчали, а потом Лиза тихо спросила:

– Скажи, как определить свое призвание? Я, конечно, собираюсь поступить в вуз и уже выбрала направление, но ведь можно и ошибиться, правда?

Свешников замер. Лиза задала очень важный вопрос. И задала она этот вопрос не ему, а Надин.

Надин ответила не сразу.

– Ошибиться можно, да. Но у тебя всегда будет возможность изменить свою жизнь. Главное, решиться на это.

Она права. Главное, принять решение и понять, нужны тебе эти изменения или нет.

– Ну все, мне пора бежать. Тата уже едет. Мы договорились встретиться у станции метро.

– Беги. В два встречаемся с тобой в отеле, быстро обедаем, переодеваемся и едем в выставочный зал. Мы должны там быть минимум за час до открытия.

– Все поняла. А ты куда?

– За меня не беспокойся. Пройдусь по Летнему саду. Давно я там не гуляла.

Свешников услышал звук отодвигаемых стульев.

Соседний столик опустел. Вскоре появился официант, он стал собирать на поднос грязную посуду.

Павел неторопливо допил кофе и тоже поднялся. Завтрак закончен.

А круассан и правда был вкусный.

2

Надин медленно шла по городу. День бодрил, но было солнечно. И вообще – май! Май чувствовался в воздухе, в распускающихся листьях на деревьях и кустарниках, в настроении людей.

Это был еще не тот пышный цветущий май, когда землю украшают пенные шапки сирени, в воздухе бродит горьковатый запах черемухи, а городские клумбы пестрят разноцветными тюльпанами. Хотя последние уже наготове, и еще день-два – раскроют свои лепестки.

Надин любила май, его свежесть и умытую, еще не тронутую пылью города, чистоту.

Она подставляла лицо навстречу ветру и шла на прогулку в Летний сад.

Сезон фонтанов еще не открыт, но статуи уже освободились от своих зимних покрытий и были доступны для созерцания. Желающих прогуляться до обеда нашлось достаточно. Надин медленно шла к пруду, перед ней шагала пара – немолодая энергичная женщина и темноволосый мужчина.

Женщина вещала:

– Конечно, Летний сад сейчас не тот, все огорожено, по лужайкам бегать нельзя. В моем детстве все было по-другому,