Путешествие на Запад. Том 4 - У. Чэнъэнь

Оба достопочтенных ученика улыбнулись.

– Ладно, ладно, ладно! – иронически проговорили они с усмешкой. – Кто с пустыми руками собирается распространять священные книги по всему свету, тот обрекает своих потомков на голодную смерть!

Сунь У-кун заметил их кривую усмешку и, догадавшись, что они не собираются отдавать священные книги, не сдержался.

– Наставник! Пойдем к Будде Татагате и пожалуемся ему! – громко воскликнул он. – Пусть он сам явится сюда и передаст книги мне.

– Не кричи и не злобствуй! – остановил его Ано. – Забыл, где находишься? Иди сюда и принимай книги!

Чжу Ба-цзе и Ша-сэн скрепя сердце уговорили Сунь У-куна сдержаться и начали принимать книги. Они связывали их в узлы, тетрадь за тетрадью, навьючили коня до отказа и сверх того еще набрали узлы на два полных коромысла, которые понесли Чжу Ба-цзе и Ша-сэн. Явившись к драгоценному престолу, монахи совершили земные поклоны, поблагодарили Будду Татагату и направились к выходу. Встречаясь с другими Буддами и бодисатвами, они кланялись каждому не менее двух раз.

Наконец, дойдя до главных ворот, они распростились со всеми монахами-бикшу, монахинями-бикшуни, с набожными миками-упасика и мирянами-упанами, спустились с горы и, выйдя на дорогу, отправились в обратный путь. На этом мы и расстанемся с ними.

Вернемся теперь в Драгоценную палату. Там находился еще один уважаемый Будда, прозванный Фонарщиком, который, подслушав украдкой, что произошло при передаче священных книг, сразу все понял. Оказывается, Ано и Цзяшэ отдали книги, в которых не было ни одного иероглифа. Усмехнувшись про себя, он подумал: «Монахи из восточных земель глупы и неразумны, они не разобрались, что им дали книги без иероглифов. Как бы не получилось так, что Танский монах зря совершил столь трудное и долгое путешествие!»

– Есть ли кто-нибудь здесь? – громко спросил Фонарщик.

Тотчас же показался досточтимый бодисатва Храбрости сюн.

– Ну-ка, наберись грозного величия! – велел ему уважаемый Будда-фонарщик. – Со скоростью метеора догони Танского монаха и отними у него священные книги. В них нет ни единого иероглифа. Пусть он еще раз явится и попросит настоящие книги, с письменами.

Бодисатва Храбрости тут же вцепился в порыв буйного ветра и умчался за пределы храма Раскатов грома, приняв самый грозный вид, на какой только был способен.

Буйный ветер был настолько замечателен, что про него даже сложены стихи:

У Будды много храбрых слуг,

     Но подает им всем пример

Своею мощью грозовой

     Дух ветра буйного – Сунь-эр.

Его разгневанный порыв

     Страшней взбесившихся коней,

А несравненный аромат

     Дыханья девушки нежней.

Такой пронесся дикий вихрь,

     Что реки хлынули назад,

И рыбы ринулись на дно —

     Найти убежище спешат.

Такой пронесся шумный шквал,

     Что грозные драконы гор

О скалы бьются наугад,

     Не находя знакомых нор.

Вон стая обезьян ручных,

     С плодами торопясь домой,

Никак дороги не найдет,

     Застигнутая бурной тьмой.

Вон желтых аистов семью

     Свирепый смерч относит вспять,

И тщетно силятся они

     Родные гнезда отыскать.

Багряных фениксов умолк

     Звенящий, радостный напев,

Лишь буря в небесах свистит

     И крутится, рассвирепев,

А золотого петушка

     Звучит надрывно вещий крик,

Раскатам вторя грозовым

     И не смолкая ни на миг.

Там сучья сосен вековых

     Ломает ветер на лету,

Здесь кружит вихрем лепестки

     И рвет смоковницы в цвету,

Одним порывом до земли

     Бамбук сгибает молодой,

Качает лотос золотой

     Над взбаламученной водой.

Чуть слышный звон колоколов,

     Едва струившийся вдали,

Теперь по ветру разнесло

     На три десятка сотен ли,

А звуки сладостных псалмов

     И чтение священных книг,

Подъяты вихревой рукой,

     Взлетели к небу напрямик.

Под тяжким выступом скалы,

     Что над расселиной висит,

Необычайные цветы

     Утратили свой прежний вид,

И у дороги полевой,

     Что змейкой тянется вдали,

Густые всходы дивных трав

     Ничком на землю прилегли.

Врасплох застигнуты грозой,

     Олени белые дрожат,

От злого ветра за скалой

     Найти спасение спешат,

И птицы пестрые луань,

     Попав в кружащуюся муть,

По ветру носятся, как пух,

     Не в силах крылья развернуть.

А дивный запах между тем

     Волной незримых покрывал

По поднебесью разлился

     И всю вселенную объял,

И освежающий порыв

     Пронесся над землей стремглав,

В разъяснившихся небесах

     Густые тучи разогнав.

Танский монах, застигнутый сильным ветром, вдруг ощутил приятный аромат, в котором сразу же узнал благое знамение Будды, а потому не предпринял никаких мер предосторожности. Но вот раздался резкий звук, и с неба протянулась исполинская рука, которая с необычайной легкостью сняла навьюченные на коня узлы со священными книгами. От испуга Танский монах начил бить себя в грудь кулаками и закричал не своим голосом. Чжу Ба-цзе кинулся догонять узлы, Ша-сэн решил охранять свои узлы на коромысле, а Сунь У-кун словно на крыльях погнался за похитителем. Бодисатва Храбрости заметил, что Сунь У-кун нагоняет его, и сбросил похищенные узлы на землю, так как побоялся, что посох, у которого не было глаз, мог бы сослепу поранить его. Узлы с книгами упали прямо в пыль. Сунь У-кун видел, как их клочья разлетались по ветру. Он прижал книзу край своего облачка и стал спасать книги. Тут бодисатва остановил ветер и отправился с докладом к Будде-фонарщику. Однако об этом мы рассказывать не будем.

Чжу Ба-цзе погнался за похитителем. Увидев, что священные книги упали на землю, он вместе с Сунь У-куном подобрал их, взвалил на спину и отнес Танскому монаху. Тот, обливаясь слезами, горестно воскликнул:

– Братцы! Оказывается, даже здесь, в обители Предельного блаженства, водятся злые дьяволы-мары, причиняющие вред людям!

В это время Ша-сэн развернул одну из тетрадей: в ней были одни лишь белоснежные листы бумаги без малейших следов письменных знаков на них. Тогда он поспешно передал тетради Танскому монаху:

– Учитель, взгляни-ка! В этой тетради нет ни одного иероглифа!

Сунь У-кун раскрыл другую тетрадь, оказалось, что и в ней одни чистые листы. Наконец и Чжу Ба-цзе открыл одну из тетрадей, но и в ней не оказалось