Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

самым слабым и безобидным, лёг на матрац и поплыл вслед за лодкой. Метров сто песчаное дно полого опускалось и чем ниже и дальше от берега оно становилось всё интересней и разнообразней своим миром. Потом резко стало уходить вниз и уже лишь слегка проглядывалась в глубине светлыми песчаными прогалинами, чередуясь с зарослями морских водорослей. Разглядывать по большому счёту стало нечего, да и припекать голову и ноги стало всё сильнее, отчего приходилось постоянно полностью окунать голову и опускать ноги в воду. В этот раз я одел лёгкую голубую рубашку, поэтому спина и плечи были надёжно защищены от солнечных ожогов. Обычно я плавал в тоненькой чёрной водолазке, которая помимо предохранения от ожогов шеи и плеч, ещё неплохо сохраняло тепло тела. Нигде раньше, до Кубы, я не читал или не слыхал, что можно при длительном нахождении в воде, в тропиках, капитально обгореть. Понятно – голова, но чтобы шея, плечи – вот про это даже не догадывался. А когда первый раз окунулся в ласковую, тёплую океанскую волну, то ещё подумал: – Да, в такой воде сутками можно находиться…

Но потом уже, побывав на нескольких морских рыбалках, где в воде находишься по несколько часов, воочию ощутил на себе как эта тёплая и ласковая вода прямо высасывает из человеческого организма всё твоё тепло. Как правило, это происходило на четвёртом – шестом часу. Вылезаешь потом из воды на горячий песок, вроде бы вот оно жаркое тепло солнца, а тебя ещё минут пятнадцать всего колотит, заставляя беспрестанно лязгать зубами.

Так, периодически смачивая голову, правда, несколько раз пришлось слазить с матраца полностью и окунаться, чтобы охладить тело, мы добрались до ряда песчаных банок, где действительно оказались большие и богатые колонии ракушек. А недалеко ещё были и рифы, где можно было разжиться лангустами и другими будущими сувенирами. Я немножко отбился от своих, выйдя на мелкую отмель, где глубина была метра два – два с половиной и медленно плыл избирательно ныряя за ракушками. Подымал, рассматривал со всех сторон, прикидывал и если она подходила, складывал на матрац. А если считал в чём-то её ущербной – бросал обратно. К сожалению, через час такой рыбалки постепенно поднялся небольшой ветерок, который неожиданно погнал сильную волну к берегу метровой высоты. Так то ничего, даже забавно: тебя то плавно подымало на гребне волны, а ещё когда волну выберешь чуть повыше других, успеваешь оглядеться и окинуть за пару секунд взглядом далёкий берег в пальмах, склоны холмов, текуче спускающихся к океану, огромную гору на самом краю видимого берега и бесконечный ряд волн с белоснежной шапкой пены на гребне. Потом опускаешься в ложбину между волнами и оказываешься как бы в котловине и тебя кругом и выше головы окружает вода. Странное ощущение.

И тут уже и не до рыбалки, особенно в моём случае. Если спрыгнуть с матраца и нырнуть, то ветер запросто, без верёвки, унесёт моё плавучее средство, оставив меня в опасности. А я долго без матраца в воде не продержусь. Однако пару раз рискнул и нырял за ракушками и вовремя хватал матрац, намеревающийся уплыть от меня. Вынырнув в очередной раз и в последнюю секунду сумев зацапать край матраца, я взгромоздился на него и, решив на этом прекратить рыбалку, плыть к резиновой лодке в двухстах метрах от меня качающейся на волнах. Тем более, что между ног, на матраце, лежало пять штук отборных раковин разных форм. Лениво шевеля руками и, опустив голову в воду, плыл к лодке, рассматривая дно, когда увидел самую большую раковину из сегодняшней морской охоты. Хоть я и небольшой спец по раковинам, но сразу определил, что она молодая и внутреннее зеркало её предполагало обширную гладкую поверхность, нежно розового цвета.

Я закрутился на месте, прикидывая – Как нырнуть? А стоит ли нырять? А успею ли я, вынырнув, словить матрац? Хотя…, тут ведь максимум два с половиной метра… Наверно успею….

Поднял голову и быстро осмотрелся. Всё как и прежде: жарит солнце, тёплая вода… Правда ветер, такое впечатление, что несколько усилился и волны стали повыше, покруче…. И гребни стали заворачиваться более белой пеной и длиннее….

Чёрт…, успею. И соскользнул с матраца, сразу уйдя под волну и пошёл к так понравившейся раковине. Но как оказалась глубина здесь была несколько большая и я лишь царапнул пальцами ракушку, перевернув её на бок. Действительно, редкий экземпляр, но мне уже было пора наверх. Выскочил и успел лапануть край матраца. Отдышался и решил сделать ещё одну попытку. Набрав побольше воздуха, снова нырнул. И уже когда до ракушки оставались какие-то сантиметры, всего один гребок… - понял, не дотягиваюсь. Вытянулся в струнку – руки, ноги и тянулся…., тянулся…. Ещё чуть-чуть, ещё немного, а в груди начал гореть и плавиться остаток то ли воздуха, то ли углекислого газа, но я тянулся…, тянулся. И в последний момент надёжно ухватился за раковину. Мигом развернулся и пошёл вверх. Выскочил я неудачно. Прямо под волну и не успел хватануть воздуха, которого мне прямо не хватало. Вместо воздуха в трубку, а затем в рот хлынула вода и я сразу же ушёл под волну, всё-таки успев перекрыть лёгкие и то что заглотил солёного направил в желудок. Я забился в полуметре от поверхности воды и сделал рывок к солнцу, воздуху и жизни. Но то ли от напряжения, то ли от сильного рывка, сильнейшая судорога болью перехватила ноги, снижая шансы на выживание. Но не всё ещё было потеряно и ещё можно бороться. Рывка мне хватило выскочить на поверхность и снова неудачно – выскочил в волну, на самый гребень и всё– таки хватил некую толику воздуха. Успел ещё ухватить взглядом далёкий берег, пальмы и полоску песчаного пляжа и камнем ушёл вниз.

– Неужели всё? – Мелькнула на удивление спокойная мысль, – Неужели – это было последнее, что я видел в своей жизни?

Я медленно опускался на дно, судорожно сжимая злосчастную раковину рукой. Того воздуха, что успел глотнуть явно не хватало, обе ноги пронзала боль и они не подчинялись командам. Но кубинская жизнь и частые выезды на рыбалку уже чему-то научили меня и не только меня, поэтому на плавках всегда была заколота булавка. Вспомнив, что надо колоть, я размягшими, от долгого пребывания в воде, пальцами, со второй попытки сумел отцепить проржавевшую булавку и с силой стал тыкать, глубоко погружая в мякоть ноги острие булавки, в согнутые и напряжённые от судороги ноги. Боли от таких уколов я