Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

Отдельная тема сувениры из кокосовых орехов. Подавляющем большинстве из кокосовых орехов резали сидящих на заднице обезьян. Обезьяны в наушниках и с кассетным магнитофоном на груди, или с гармошкой и много других сочетаний. Сама резьба была простая, но волокнистая составляющая самого ореха, хорошо и фактурно подчёркивала волосатость сувенирного животного. Это в основном брали себе на память и в качестве подарков для друзей и родных. Из скорлупы кокосового ореха делали неплохие в общем то оригинальные бусы, кистевые браслеты, чётки и другую галантерею, которая в Союзе в таком исполнении была желанной редкостью.

Морские черепахи. Их на простой морской рыбалке не взять и их доставали на кубинских рыб заводах. Мясо, понятно, шло на суп. А из панциря делали сувенир в виде щита, который вешали на стену. Тоже хороший и необычный сувенир. Особенно когда к нему добавлялись сувенирные мечи из носа рыбы-меч, к которым приделывались рукоятки. Вещи, что панцирь, что сувенирные мечи от рыбы-меч, были редкими. Панцири в основном размером до 60-70 сантиметров. Но я видел у начальника штаба бригады панцирь размером на метр двадцать. Причём, на каждой роговой пластине, бормашиной, были нанесены виды старой Гаваны. Очень красиво смотрелось.

Рыба-шар. Тут либо просто как рыба, раздутая, либо ещё туда вставлялась лампочка и она равномерно и красиво просвечивала сувенир. Рыба-утюг, маленькие акулы. Неплохие точили из красного дерева подсвечники, делали макеты парусников: от самых примитивных каравелл Колумба, до пяти мачтовых и больших кораблей. Делали и штучные сувениры, но это уже были индивидуальные заказы….

С возвращением к берегу нам повезло. Через десять минут, как мы направились в обратную сторону, подплыл большой моторный баркас кубинцев, возвращающийся с моря, он нас зацепил и через полчаса мы уже выгружали на песчаный пляж, около нашей машины. Я ковылял кое-как, помогая товарищам, разводить костёр, чтобы сварить лангустов, да и просто посидеть, перекусить горяченького, ну и конечно выпить. Ребята, видя как мне больно и тяжело двигаться, предложили просто посидеть, но я не захотел. Лучше, превозмогая боль, быстрее размять перенапряжённые мышцы.

Так и получилось: пока собирали дрова для костра, пока его разжигали, я потихоньку и расходился, хотя периодически морщился от боли, когда делал более резкое движение. Но коньяк и водка снивелировали все неприятные ощущения, а дары моря, которые мы неторопливо вкушали тут же у костра, вообще привели меня в бодрое чувство.

По приезду в лагерь, я особо не распространялся о происшедшем, дабы не напрягать начальство.

И до конца лагерей правдиво играл роль добросовестного офицера, хотя по сути своей я им и был. Поэтому роль эта удалась и полевой выход для меня благополучно закончился.

Глава семнадцатая

Я стоял за своим БТРом и мучительно боролся с желанием заехать Фалдину в «пятак». А заехать хотелось очень. И предпосылки к этому были все и жертва стояла тут же, которая прекрасно понимала, что сейчас вполне возможно ему настучат по тыкве. Даже знал за что… Но вот у меня не было твёрдой уверенности, что если я таким образом проведу воспитательную работу и попытаюсь вот так доходчиво донести до его мозгов – что БТР, этот кусок железа – это его кусок, за который он отвечает и на котором, не дай бог, придётся мчаться в реальную разведку и вообще воевать…. Что у начальника разведки дивизиона другие обязанности и другие задачи, да и ответственность за выполнение этих задач более высокая. Что у командира взвода управления дивизиона (где и числится этот бестолковый солдат и его БТР) тире начальника связи – ещё круче обязанности, чем у начальника разведки. И если начальника разведки убьют, то боевая готовность дивизиона не особо пострадает, а вот если начальника связи грохнут, то это почувствуют все и сразу. А исходя из этого, рядовой Фалдин и любой другой солдат должен чётко выполнять свои обязанности, я уж не говорю про те конкретные указания и приказания, которые ему отдают его командиры и начальники.

А я ведь после того случая на озере приказал Фалдину закрутить все пробки и он мне чётко доложил – Пробки закручены. А сегодня, при обслуживании техники, не поленился и полез под БТР, вспомнив про пробки. Половина пробок на месте, у другой половины болтались только жалкие обрывки цепочек.

Как показало эффективно проведённое тут же, не сходя с места, расследование: он закрутил только половину, а вторую поленился. Решил – Ааа…, в другой раз. А на следующий день и закручивать было нечего. Я прекрасно помню, как мы хорошо и качественно шваркнулись днищем о бугор при перемещении на полигоне.

Вот и стоял и размышлял над извечным русским вопросом – Что делать?

Конечно, можно плюнуть на всё это: на пробки, на БТР, на рядового Фалдина и отойти в сторону. Я, в конце-концов, начальник разведки дивизиона и ни за что не отвечаю. По штату, всё это у начальника связи дивизиона старшего лейтенанта Юртаева. Вот пусть он и трахается с БТРом, со своими подчинёнными. А я буду отвечать за свою секретную тетрадь и пистолет.

Но я нормальный офицер и в сторонку так просто отойти не могу. Тем более, хоть БТР и за Юртаевым числится – это мой БТР. На котором в бой пойду и в котором гореть буду…. И солдат мой тоже… И я ему должен вдалбливать всё это в его башку словами и руками, если ему это так не доходит.

При Сталине, Фалдину мигом приписали как минимум вредительство с очень херовыми дальнейшими последствиями.

У немцев проще. Потерял пробки, идёшь и получаешь новые на складе, но за эти пробки у тебя высчитают с твоего денежного довольствия.

А у нас ничего. Пробки, конечно, мелочь. Выдадут новые. Но если бы даже и по личному недосмотру, полетела бы дорогая деталь или агрегат – солдату по большому счёту ничего не будет. Ну…, обругают… Несколько раз…. Обзовут дебилом и дураком. И всё. Только основные разборки начнутся уже с командиром этого нерадивого солдата – А почему он не доглядел? А почему не проконтролировал? И независимо оттого, что офицер по каким-либо уважительным причинам не мог предотвратить поломку и выход из строя – вывод будет один: – Вы, товарищ старший лейтенант, дурак, лентяй, разгильдяй и работать не хотите… Да мы с тебя высчитаем…. В валюте… или в рублях, в зависимости от того, где служишь

А солдат останется в стороне.