Почему мама хочет напиться - Джилл Симс

Конечно, дети стали на год старше с прошлого Рождества, так что, может быть, в этот раз все пройдет цивилизованнее. На прошлое Рождество Питер и Джейн успели слопать все сладости на столе незадолго до того, как приехали Джессика и ее почти немой муж Нил (они женаты уже пятнадцать лет, а я до сих пор не знаю, то ли Нил молчит, потому что ненавидит нас, то ли потому, что слишком боится Джессики, чтобы высказать свое мнение, то ли просто онемел от ужаса из-за хаоса в моем доме и свирепости моих детей. В любом случае обычно он сидит за столом в мрачном молчании, отвечая вполголоса только на прямые вопросы: «Нет, все хорошо, спасибо, да, спасибо, все хорошо», и при этом слегка подергиваясь).

Персефона и Гулливер получали изящные, тихие и благонравные подарки от своих родителей, в то время как Питеру и Джейн в основном доставались от нас громкие надоедливые компьютерные игры, в которые они пытались играть одновременно с тем, как носились по дому, обезумев от количества сладостей.

Персефона написала композицию для фортепиано в подарок всем нам и захотела исполнить ее, как только ступила на порог. Увидев наше старое шаткое пианино, купленное по дешевке в интернете, она прорыдала минут десять от того, что оно не соответствовало стандартам маленького гения. А еще Питер и Джейн не выключали PlayStation во время исполнения ее шедевра. Затем, когда Саймон насильно вырвал у них из рук джойстики, они сочинили слова для песни Персефоны, которые звучали так: «Персефона-какашка, глупая, глупая какашка». Губы Джессики сжались в куриную гузку, и я подумала, что ее вот-вот разорвет от гнева. Собственно, напрашивается вопрос, почему она вообще хочет приехать к нам на Рождество?

Однажды я спросила ее, почему она так хочет, чтобы мы всегда проводили Рождество вместе, она удивилась и сказала: «Я просто хочу, чтобы у наших детей было такое же волшебное Рождество, какое было у нас – вся семья в сборе, вкусная еда, игры и традиции. До того… как все изменилось».

Наверное, Джессика перепутала Рождество нашего детства с праздничными рекламами в духе «Праздник к нам приходит». Я помню совсем другую картину – как мама материлась за закрытыми дверями, запивая гнев джином, потому что бабушка (папина мама) вела себя с ней как стерва и отпускала едкие комментарии о том, что сноха поправилась. Папа выхватывал у нас с Джесс любые игрушки, для которых нужны были батарейки, потому что нам явно нельзя было доверить вставить их самим, и ему приходилось «вставлять батарейки», то есть играть с нашими подарками самому, пока мы ныли, чтобы он вернул нам игрушки.

Мама не выполнила свой супружеский долг и не родила ему сына и наследника, предоставив вместо него только двух слабых девочек, и тем не менее мы с Джессикой часто получали игрушки, работающие на батарейках, поезда и гоночные трассы, которые явно предназначались для его несуществующих сыновей.

К обеду мама была на грани нервного срыва и, учуяв запах горелого, разрыдалась, не доев свой пудинг, потому что только сейчас вспомнила о блюде, которое поставила в духовку и забыла про него. И когда с экранов телевизоров королева поздравляла Великобританию с Рождеством (бабушка настаивала, что без речи королевы Рождество – не Рождество), никто уже не разговаривал друг с другом. Около шести вечера, несмотря на то что никто больше не мог даже смотреть на еду, мама мученически подавала на стол второе – остатки еды, собранные в сэндвичи, и обязательно с огромным количеством маринованной свеклы (даже не спрашивайте). Мама тогда кричала на нас всех до тех пор, пока мы не съедали сэндвичи с индейкой и пирог с мясным фаршем, и только тогда нам разрешали то, чего мы так долго ждали, – посмотреть рождественские выпуски любимых «Жителей Ист-Энда».

Справедливости ради, то, что Джессика имела в виду под «все изменилось», и правда окрашивает эти праздники в яркие тона. А изменило все то, что папа изменял маме – он спал со своей секретаршей, за это мама выгнала его из дома. После чего наши рождественские вечера сопровождались нашим с Джесс нытьем, что мы скучаем по маме/папе, в зависимости от того, с кем праздновали на этот раз, и потому, что обещания «все будет хорошо» никем никак не выполнялись.

Бедная Джессика. Зря я так к ней отношусь. Даже до этого «все изменилось» она всегда была перфекционисткой, отчаянно пыталась подстроить наше Рождество под тот идеал, который у нее был в голове – отвлекала бабушку от ее злобных замечаний, которыми та пыталась доказать собственное превосходство, мужественно поедала мамины пироги, чтобы та не истерила своими «а для кого же я все это готовила?» и не хлопала дверьми. Я до сих пор помню наше первое Рождество после развода родителей. Мы праздновали его с папой. Джессика притащила банку маринованной свеклы, которую она купила по дороге домой, чтобы Рождество было «как раньше».

Тем не менее все это только еще больше озадачивает – почему, черт возьми, она всегда отнекивается от проведения Рождества в своем доме и празднует в моем? Я думала, что Джесс была бы в своей стихии, будучи Королевой Рождества, которая отмахивается от комплиментов ее изумительному рождественскому столу и ругается на нас за то, что мы играем в шарады, пока Персефона исполняет для нас очередной этюд. О боже. Что, если Джесс всегда отказывается проводить Рождество, потому что мои дети чересчур гиперактивны, чтобы находиться в ее идеальном доме? Может быть, она устроит Рождество, если я напичкаю детей успокоительным?

В любом случае я не собиралась так легко уступать Джессике и написала:

Привет, Джесс!

Я еще не уверена, какие у нас планы, мне нужно поговорить с Саймоном, потом отпишусь тебе.

Э. <3

Ха. В конце концов, она все равно добьется своего, как и всегда, но, по крайней мере, я потрачу немного ее суперзанятого и важного времени на непонятные электронные письма. Это будет моей местью за подкол с лотерейными билетами.

Твою ж за ногу. Одной мысли о Рождестве с Джессикой достаточно, чтобы захотеть выпить. В любом случае уже почти выходные, поэтому крошечный бокал вина