Почему мама хочет напиться - Джилл Симс

Пятница, 13 ноября

Пятница тринадцатое. Самый неудачный день в году. Я не суеверна, но все же что-то в этом есть – я получила электронное письмо от сестры Саймона, Луизы. Вернее, «Амарис», как она с недавних пор именует себя, что в переводе означает «Дитя Луны».

Луиза/Амарис и ее муж Бардо организовали альтернативный духовный ретрит где-то в горах Шотландии. Это свое уединение они разделяют с оравой неумытых детей, которых Луиза/Амарис производит на свет с удручающей регулярностью. Вроде бы в прошлый раз я насчитала четырех.

Письмо Луизы/Амарис звучало так:

Намасте, Эллен!

Богиня благословила нас очередным даром, которого мы назвали Бореем. Мы с Бардо хотели бы, чтобы Борей познакомился с остальными членами семьи и решили, что лучше всего это сделать на Рождество (или праздник зимнего солнцестояния, как мы предпочитаем его называть). Мы прервем наши духовные поиски ради такого случая и приедем к вам 22 декабря. Мы можем спать в Гуннаре (это наш автофургон, название означает «Смелый Воин» – ЛОЛ), если у вас дома не найдется для нас места. Нам разве что понадобятся кухня и ванная. Планируем поехать домой числа 29-го, чтобы у вас было достаточно времени пообщаться с Бореем. Мы не будем в сети в течение следующих двух недель (цифровая детоксикация), поэтому не сможем ответить на электронные письма. Так что если я сегодня не получу от тебя ответа до полудня, то буду считать, что вам будет удобно нас принять.

Мира и любви вам,

Амарис

Отправлено в 11:52 утра. Сука!

Я не до конца поняла, какую именно форму «духовности» практикуют Луиза/Амарис и Бардо (что означает «Сын Земли», по документам – Кевин). Похоже, у них избирательный подход к друидизму, неоязычеству и буддизму, смешанный с щедрой порцией того, что можно описать только как мудачизм. Но я точно понимаю, что они просто плывут по жизни с гордым видом превосходства по отношению к нам с Саймоном, ведь мы такие приземленные. Это очень роднит их с Джессикой, которая также считает себя выше нас и презирает нашу загородную жизнь.

По крайней мере, Джессика и ее дети моются. Луиза/Амарис и Бардо/Кевин и их стопятьсот детей выглядят так, будто они отродясь не видели ни мыла, ни мочалки. А дезинфицирующие средства – и в помине. Я до сих пор не оправилась от их «свадьбы» во всей красе викканских церемоний, где обязательным ритуалом являлось связывание рук молодоженам (это вообще законно?). Несмотря на свои опасения, я все-таки пришла к ним на свадьбу, разодетая в лучшую одежду (да еще и на шпильках) и старательно изображала из себя Кейт Миддлтон. Церемония проводилась в лесу. От лесных тропинок не пришлось ждать ничего хорошего, и мои каблуки то и дело застревали в непротоптанной дорожке, поэтому счастливые жених и невеста, а также все эти неумытые гости, одетые в мешковатую одежду с массивными серебряными украшениями (некоторые из которых подозрительно походили на писько-ожерелья моей знакомой дизайнерши), смотрели и хихикали, глядя как Саймон вытаскивал меня.

Вишенкой на торте была погода – ливанул дождь, и моему образу Кейт Миддлтон пришел конец, тушь растеклась, и я выглядела такой же неумытой, как и все остальные на этой свадьбе.

Оказалось, Луиза сохранила свою плаценту, высушила ее и теперь предлагала посыпать на нашу еду, если мы захотим. До этого я думала, что хуже Чечевичного Сюрприза, специально приготовленного Бардо, ничего уже не будет. Но после этого кулинарного предложения Луизы я всерьез боялась касаться вообще любой еды на столе – вдруг в этом особом блюде Бардо сюрпризом будет соскоб его мошонки, кто же этих сумасшедших знает? Саймон несколько раз пихнул меня ногой под столом и попросил вести себя прилично, в конце концов, это ведь свадьба его сестры.

Раньше Луиза была совершенно нормальной; она работала графическим дизайнером в большом рекламном агентстве и хорошо зарабатывала. Затем она встретила Бардо, который раньше работал в городе и был нормальным человеком. Но однажды у него случилось «прозрение», и ему снесло голову. «Чем я раньше занимался? Я просто плыл по течению, но всегда знал, что однажды что-то изменится, чувак». (Бардо по ходу думает, что в жизни все как в фильмах о фестивалях хиппи 1960-х годов – кто вообще до сих пор использует слово «чувак»?) И вот, он уволился с работы, продал квартиру и отправился путешествовать по Индии, где стал Бардо. «И я развел костер на пляже, чувак, и сжег все, что принадлежало Кевину, и стал новым человеком – Бардо. Кевина же больше нет». По сути, он напился до усрачки и сжег все свои вещи, а мы должны с чего-то думать, что он теперь такой весь таинственный и глубокий, а не просто претенциозный придурок.

Обретя истинного себя, Бардо решил, что пришло время вернуться домой и распространять знание, чтобы другие тоже могли найти себя. Его решение вернуться, конечно же, не было связано с тем, что у него не было денег или даже чистых штанов, потому что он все это сжег. На самом деле, я начинаю подозревать, что Бардо, наверное, вообще не носит штаны. Фу.

Вернувшись в Лондон, он встретил Луизу, которая всегда была весьма внушаема, и убедил ее тоже бросить все и уехать в Шотландию. На оставшиеся деньги от проданной квартиры Бардо и cбережения Луизы они купили там сто акров леса, где собирались гордо жить и поучать остальных смыслу жизни, завораживая всех божественным светом, исходящим от сгоревших на пляже штанов Кевина.

И теперь они возвращаются. Борей. Что это за имя вообще? Я даже не удосужусь погуглить эту хрень. Я знаю, что Луиза при встрече (которая неизбежно состоится, ведь я не ответила на ее письмо до их ухода в «цифровую детоксикацию») подробно расскажет мне, что это имя означает. Раз уж на то пошло, что такое цифровая детоксикация? Полагаю, это отказ от всех ужасных-преужасных современных технологий. Разумеется, после того, как заблудшие души успеют забронировать билеты на самолет через интернет. Потом можно и отключаться. Возможно, им снова отключили электричество, поскольку они потратили последние деньги на установку солнечных батарей в лесу на севере Шотландии. Вряд ли можно назвать это мудрым дальновидным решением. Наверное, можно было обойтись и без батарей, если бы они согласились срубить деревья на дрова, но тогда