Женщина в огне - Лиза Барр

Марго спешит по холодному длинному коридору, минуя одну за другой деревянные двери в античном стиле. Еще одна фальшивка: ни одна из десяти дверей не открывается, за исключением последней. Марго снова вводит код и попадает в комнату. Если погреб выглядит так, словно переместился из Средних веков, то за массивной дверью прячется высокотехнологичный центр с самой современной компьютерной системой и базой данных, созданной по последнему слову техники. Пентагон бы позавидовал.

Из динамиков орет «Нирвана». Уайатт Росс сидит за рабочим столом, окруженный многочисленными устройствами и мониторами, его пальцы быстро мелькают. Ни дать ни взять известный диджей, играющий на Ибице. Бывший способный сотрудник Силиконовой долины нашел свое истинное призвание – теперь он хакер и вор. Марго платит ему неприлично много за эксклюзивные услуги, его мозги, безусловную верность, за то, чтобы держал рот на замке. И главное – за поразительную бессердечность. Уайатт живет в другом мире – мире технологий, где чувствует себя как рыба в воде и не допускает ошибок. По крайней мере, пока.

Увидев отражение своего босса на мониторе, Росс поднимет голову, имитируя удивление.

– Марго?

Но ее не обмануть. Система наблюдения охватывает весь замок. Разумеется, Уайатт видел, как она подошла к дому и спустилась в погреб. Он ее ждал. Впрочем, Марго ему подыгрывает.

– Давненько я сюда не наведывалась, – говорит она, холодно улыбаясь.

– Прекрасно выглядишь.

– А ты выглядишь как всегда.

Она ухмыляется, рассматривая Уайатта. Он выглядит как истинный хипстер: щетина на лице, поношенная черная футболка, убогие джинсы. Ну и, конечно, неизменные потертые ботинки «Доктор Мартенс». На запястье татуировка – похоже, какая-то цитата на санскрите. Марго ни разу не спрашивала, что означает эта надпись. Плевать.

– Кофе? Или вина? Рановато, правда, но почему бы и нет? Мы все-таки на винодельне.

Уайатт встает из-за стола. Он высокий, худой и долговязый – как те, кто постоянно курит и ест только по необходимости. Видно, что парень чувствует себя неуютно под ее взглядом. Нервничает. Марго это нравится.

– Вина. Для него никогда не бывает рано.

Она садится на кожаный диван, вытягивает ноги и закуривает. Предлагает сигарету Уайатту – тот берет ее на пути к барному шкафу, примостившемуся в углу большого кабинета.

– Картины доставлены к месту назначения в целости и сохранности, я восхищена, – начинает Марго. – Твои люди определенно свое дело знают. Они встретили меня, едва я вышла из здания с двумя доверху наполненными мусорными пакетами. Будто Санта-Клаус. И прекрасно уничтожили все улики – ни отпечатков пальцев, ни следов на полу. На мой взгляд, сработали безупречно. У немецких властей нет ни единой зацепки.

– Ну, кое-что они знают – правда, не о тебе, а о Гайслере, – возражает Уайатт. – Пока тебя не было, я еще немного покопался в файлах той журналистки. Мне удалось добыть конфиденциальную информацию: что небольшая группа чиновников узнала о тайнике старика как минимум год назад. Правда, они не могли решить, что делать с этим пожилым, выжившим из ума чудаком, поэтому не трогали ни его, ни полотна. Возможно, боялись, что разразится скандал, подобный тому, что вспыхнул сейчас. – Он хохочет. – Надо же, потомок нациста, расхитителя произведений искусства, спокойненько живет себе в квартире, где вся кухня забита крадеными шедеврами! Казалось бы, кто-то давно должен был разобраться с подобным безобразием.

Уайатт возвращается с двумя бокалами розового вина из семейных запасов и садится напротив Марго. Из всех производимых де Лоранами напитков этот она любит больше всего. Марго смотрит в бокал и, как ей кажется, различает в великолепном купаже отдельные сорта. Сенсо, Сира, Гренаш и ее любимый, белый виноград Верментино с тонкой кожицей и темно-зелеными пятиконечными листьями. Во время их долгих прогулок дедушка любил рассказывать об отличиях одного сорта от другого. А она, помнится, задавалась вопросом, что он любит больше: свои виноградники или живопись.

Марго поднимает глаза и видит, что Уайатт закинул ноги в грязных ботинках на кофейный столик. Она награждает его уничтожающим взглядом.

– Мне поинтересоваться, что стало с той женщиной, чью квартиру я арендовала?

Росс быстро убирает ноги со стола.

– На меня работают только лучшие в своем роде специалисты. И они умеют держать язык за зубами. Нет, можешь не интересоваться. – Уайатт говорит с легким южным акцентом. Это единственное, что напоминает о каком-нибудь захолустном городишке, заселенном сплошь представителями рабочих профессий, где парень родился, откуда сбежал и больше никогда не возвращался. А еще у него дергается правый глаз, и Марго не может отвести от него взгляд.

– А журналистка?

– Будет молчать.

– Могу я спросить почему?

– Лучше не надо.

Глаза Уайатта вдруг темнеют и становятся безучастными.

– Ясно. Что насчет «фольксвагена»?

– Пытаюсь выяснить, кто ездил на нем вокруг дома Гайслера. Пробил регистрационный номер. Автомобиль арендовали под вымышленным именем. Не волнуйся, я продолжу расследование. Теперь, когда картины у нас, меня больше волнует, как бы обтяпать дельце так, чтобы получить с этого максимальную прибыль. Ты и сама знаешь, что сбывать краденое рискованно. Как только произведение искусства похищено, оно сразу теряет свою ценность. Сейчас строятся разные предположения насчет того, какие полотна могли быть в тайнике Гайслера. Пока точно никто не знает… но правда всплывет. Нужно действовать быстро.

Уайатт машет рукой в сторону толстой стеклянной двери, ведущей в хранилище, где стоят три огромных сейфа и лежат полотна Гайслера. У каждого несгораемого шкафа свое назначение. Один используется для ценностей клиентов, в другом держат холсты, предназначенные для продажи, в третьем – шедевры из семейной коллекции, которые никогда не уйдут с молотка. Дед все предусмотрел.

– Будем действовать следующим образом, – инструктирует Марго. – Продаем не больше двух картин в одни руки – не важно, речь о частном коллекционере или музее. Работаем, не привлекая к себе внимания. Используй теневой интернет и любые другие средства черной магии, которыми располагаешь. – Марго повышает голос. – Что бы ни случилось, правило одно: полная анонимность. Контактируйте лишь с теми хранителями музеев, которых можно подкупить, и только с теми клиентами, которых в случае необходимости можно шантажировать. Предлагаю в первую очередь обратиться к наркоторговцам из Латинской Америки и русской мафии. Ну и, разумеется, к тем нечистоплотным китайским политикам, которые массово скупают шедевры. – Она сверлит Росса взглядом. – Те, у кого есть хотя бы зачатки совести, нам не подходят. Ни одно полотно не должно быть продано законным способом. Даже если возникнет