Сети Вероники - Анна Берсенева

– У нас бы так не было, – сказала она Ирине Михайловне. – Не то что все такие уж добрые, кто-то и помогать бы не стал, но хоть из любопытства посмотрел бы, в чем дело. А у вас здесь и любопытства в людях меньше в тысячу раз. Я потом одной нашей медсестре про тот случай рассказала, и она мне объяснила: мы в Москве постоянно окружены такой толпой людей, что у нас просто не хватит сил на себя, если будем на посторонних расходоваться.

– Отвратительно, – поморщилась Ирина Михайловна. – Человек выдает свою нравственную ущербность за качество общей жизни. Отвратительно! Надеюсь, вы не поверили этой вашей коллеге?

– Не знаю… – проговорила Алеся. – Отзывчивые люди везде есть, конечно. Но общая жизнь… Она здесь совсем другая. В Москве даже время как-то по-другому идет, – вспомнила она. – Правда-правда! Я, когда только приехала, то и дело на часы поглядывала. Думаешь, час прошел или два, а на самом деле весь день. У нас время медленное, текучее. В Пинске, на Полесье, – уточнила она. – Может, потому что мы на болотах живем.

– Ну уж, на болотах! Я недавно видела передачу про одну американскую даму, которая перед войной по вашему Полесью путешествовала. Оно тогда еще польское было. И современный Пинск тоже показывали. Очаровательный городок. – Старушка улыбнулась. – Чистенький такой, и никаких болот.

– В Пинске-то болот, конечно, нет. – Алеся улыбнулась тоже. – А Багничи на самых болотах стоят. Это деревня, от Пинска недалеко, мой папа оттуда родом. Я однажды туда к бабушке на каникулы приехала, с девчонками за ягодами пошла и потерялась. Точно как в сказке: кустик за кустик, деревце за деревце… Чуть в трясину не затянуло. Хорошо, что пастух услышал, как я кричу.

– Представляю, как ваша бабушка испугалась.

Ирина Михайловна даже поежилась.

– Да, – кивнула Алеся. – За руку меня по болотам водила после этого – учила, как по ним ходить. Говорила, в жизни все может пригодиться. Но мне не пригодилось.

– В Москве, конечно, требуются другие жизненные навыки, – тактично заметила Ирина Михайловна.

– Конечно, – улыбнулась Алеся.

– Впрочем, неизвестно, какие умения понадобятся через несколько лет. Дамы моего возраста обожают цитировать Экклезиаста и Воланда, утверждая, будто люди не меняются. Но это же не так! Люди изменились буквально на глазах, и очень сильно. И даже не в том, что касается новых технологий, а в самых простых вещах.

– В простых – это в каких?

Разговор, который Алеся сначала лишь поддерживала, чтобы не уйти невежливо сразу после того, как измерила Ирине Михайловне на ночь давление, стал вдруг жгуче интересным.

– В изначальных, я бы сказала. В том, например, что значит для человека семья.

– В этом как раз ничего не изменилось, – усмехнулась Алеся.

– Не скажите. В моей молодости жить без мужа было очень трудно, чтобы не сказать невозможно. Даже в Москве. Тяжелый быт, нищенские зарплаты – люди вынуждены были держаться друг за друга хотя бы ради выживания. А сейчас вполне можно прожить одному.

Алеся молчала. Ей не хотелось ни опровергать это, ни подтверждать.

– Вам неприятна эта тема? – догадалась Ирина Михайловна.

– Нет-нет, – поспешно возразила она. – Мне интересно, что вы про это думаете.

– Я думаю, если люди не вынуждены быть вместе, чтобы выжить, то им приходится искать какие-то другие основания для совместной жизни. И не говорите, что дети достаточное основание, – сказала Ирина Михайловна, хотя Алеся ничего такого не говорила. – Детей тоже можно вырастить одному, часто даже лучше получается. Но что-то же связывает людей? Не в метафизическом смысле, а в обычной повседневности. Чувства на роль такой повседневной связи не подходят, они слишком изменчивы. А что неизменно, что надежно в отношениях между близкими? Чему они могут и должны доверять? Вот вопросы для современного человека. Мой покойный муж дружил с одним весьма верующим иудеем, так тот утверждал, что любовь вообще не развивается, а дается сразу. А если сразу не дается, то это и не любовь. Но как ее отличить от простого сексуального влечения и как все это соотнести с терпением в построении отношений? Извините, Алеся! – спохватилась она. – Я краду ваш вечер отвлеченной болтовней.

Алеся могла бы сказать, что никаких планов на вечер у нее все равно нет, но это было бы нечестно: она разговаривала с Ириной Михайловной не потому, что больше нечем было заняться.

– С вами интересно, Ирина Михайловна, – сказала она.

– Разве? А мне кажется, в старости люди начинают изрекать одни лишь банальности.

– Все по-разному, – пожала плечами Алеся. – Вы – нет.

– Ну, может быть. Кажется, Ахматова в преклонных годах говорила: в моем возрасте интересуют уже только метафизика и сплетни. Не исключаю, что это же самое интересно не одним старикам. Если вам не трудно, достаньте мне, пожалуйста, с верхней полки Голсуорси. Захотелось перечитать.

Алеся забралась на стул, достала из книжного шкафа «Сагу о Форсайтах» и ушла в свою комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы услышать, если ночью понадобится помощь.

Слова Ирины Михайловны стояли у нее в памяти весь вечер.

Что неизменно, что надежно в отношениях между близкими людьми? Чему они могут и должны доверять? Алеся не знала. Но что чувства ни связью, ни опорой не являются, знала точно.

Глава 8

– Ну зачем ты это сделала? Почему со мной не посоветовалась?

Можно было спросить: «А зачем с тобой советоваться?» Но Алеся не спросила. Они встречались наедине не чаще раза в неделю, и драгоценного времени с Борисом было ей жаль, и просто забывала она о любых мелочах, когда приходило ее время с ним.

Алеся сидела на краю кровати, а Борис стоял перед ней и одной рукой гладил ее по голове, а другой протягивал ей бокал с шампанским. Даже два бокала, узкие, как дудочки, для себя и для нее, держал он между пальцами.

– Я сегодня утром дар речи потерял, когда в