Отличная работа, Роберт! - Ванда Лаванда

– Я забираю их в таком виде из химчистки. И распаковываю перед тем, как надеть на работу. Я не очень хорош в бытовых делах, – виновато потупился Роберт, словно как обычно оправдывался перед своей тетей Агатой. – Может, хотите чая или кофе?

– Чашку чая, если не сложно, – ответил Харт, не оборачиваясь к хозяину квартиры, и стал перебирать костюмы на плечиках.

Если честно, то Берти даже пробовал прибрать перед приходом куратора. Он несколько раз вытаскивал, складывал и запихивал обратно в шкаф свою одежду, но дверцы все равно отказывались закрываться. Роберт плюнул на это дело, решив, что проблема не в нем и не в неряшливо сложенных вещах, а в дверцах, которые не желают быть закрытыми. Такое объяснение его успокоило, и он принялся за дальнейшую уборку. Застелил постель. Впервые за эту неделю. Хотя подушки, наверное, стоило положить под покрывало. Или нет? В общем, несмотря на усилия учителей и нянечек в школе, Роберт так и не стал аккуратным. Он мог сделать жизненный минимум: сварить макароны, пожарить яйца, сделать чай и кофе, убрать одежду на полку (в незакрывающийся шкаф). Но создать уют и навести чистоту было за пределами умений Берти – не хватало настроя и дисциплины.

И вот теперь ему было очень-очень стыдно перед Хартом. Не то, чтобы он хотел притворяться кем-то, кем не являлся. Но отчего-то ему хотелось становиться лучше, когда на него смотрит Харт. Особенно, когда на него смотрит Харт. Поэтому неодобрение в его глазах, те редкие эмоции, которые Берти научился читать за два месяца совместной работы, очень расстраивали его. А ведь сейчас ему хватало волнения перед встречей с отцом. Наверное, не стоило соглашаться на то, чтобы Харт помог ему собраться.

Но сделанного не воротишь, поэтому Роберт заварил две кружки чая и понес их в спальню, на пороге которой их едва не уронил. Если бы у него не были заняты обе руки, он бы ущипнул себя.

То, что он видел, не было его спальней. Постель была аккуратно заправлена, без единой складочки, а подушки аккуратной стопкой лежали на покрывале (все-таки их нужно ставить так, запомнил для себя Берти). Тюль и шторы расправлены и слегка колышутся от свежего воздуха из открытого окна. На тумбе вытерта пыль. А фоторамки, которые лежали стопкой в одном из ящиков комода, расставлены в небрежном беспорядке, создавая уют. И, самое главное, его многострадальный шкаф, наконец-то, был закрыт.

– Харт… Это что за волшебство?

– Небольшая помощь, чтобы подготовить Вас ко встрече с отцом. Я нашел подходящий к случаю костюм, и у меня осталось время, чтобы… э… закрыть шкаф, – не без тени улыбки объяснился Харт.

Берти растерянно протянул куратору кружку с чаем, а свою поставил на комод, рядом со снимком, где он обнимается с лучшими друзьями. Счастливые воспоминания того дня заполнили душу и подняли настроение. Расстройство, стыд и сожаление, как ветром сдуло. Наверное, все дело в открытом окне и свежем воздухе.

И теперь в этой комнате хотелось жить, спать и в целом существовать. Чудеса.

– Спасибо, – Роберт опустил взгляд, рассматривая расставленные фотографии.

Интересный выбор: среди всех снимков, которые лежали в ящике, Харт выбрал только те, где Берти искренне улыбается. И ни одной фотографии с семейных собраний. Роберт бы их выбросил, если бы ему хватило на это решимости.

– Я думаю, что Вам следует начать переодеваться. Иначе мы рискуем прийти позже назначенного времени, – сказал куратор, прервав размышления хозяина дома.

– Харт, Боже, неужели так сложно просто сказать "мы опоздаем, если ты не оденешься сейчас же"? Или Вы даже в голове выражаетесь такими сложными словесными конструкторами? – усмехнулся Берти, с трудом удержавшись, чтобы по-приятельски не похлопать мужчину по плечу.

– Вы имели в виду "конструкциями"? – Харт вернул полуулыбку.

– Я так и сказал, – беззаботно махнул рукой Берти. Исправления от куратора почему-то совсем его не раздражали. – Значит, синяя рубашка и светло-серый жилет? Вы уверены, что это подойдет?

– Вполне, Роберт. Это что-то среднее между классическим костюмом и его неформальным аналогом. Это даст намек Вашему отцу, что Вы готовы к диалогу с ним не только, как начальник и подчиненный, но и как ближайшие родственники.

– Тогда почему Вы одеты в черный костюм без единого аксессуара? – удивился Берти.

– По той же причине. Мой внешний вид говорит о том, что я готов поддерживать исключительно рабочие отношения, сохраняя субординацию.

Роберта как будто окатили ведром с холодной водой, в которой к тому же кусочки льда плавали. Потому что эти самые метафорические кусочки хорошенько ударили его по голове. Секунду назад он был доволен и счастлив, а теперь… Конечно, они не были друзьями с Хартом, но он малодушно надеялся, что у них сложились хотя бы приятельские отношения. Да, они куратор и ассистент, но, всё-таки, он не знал ни одного начальника, который бы приходил к подчиненному домой и наводил там порядок.

Вот только черный костюм говорил сам за себя – субординация. Берти ненавидел это слово.

Постаравшись скрыть свое разочарование и огорчение, он жестом попросил Харта выйти из комнаты и довольно быстро переоделся. Время и впрямь поджимало.

В ресторан, который выбрал Джордж Форестер, они приехали минут за пять до назначенного времени. И чем ближе была встреча с отцом, тем больше Берти волновался, а чувство от потери возможного друга постепенно уходило на задний план. Администраторка встретила гостей с вежливой улыбкой и, узнав фамилию, на которую был заказан столик, повела их к уединенной нише.

Роберт успел оценить ресторан. Богатый, в такие обычно просто так на "поболтать" не ходят. Это место создано для того, чтобы впечатлять, показать приглашенному "да, я богат, уверен в себе и знаю об этом". Вот только к чему отцу было красоваться перед ним? О Харте Форестер-младший в ответном письме не предупредил – небольшая шпилька за то, что не удосужился позвонить.

В основном зале почти все столы были заняты: в основном это были парочки, насколько мог судить Берти. Но были и явно рабочие встречи, где сидело от трех до шести человек, которые в полголоса обсуждали что-то важное. Роберт искоса глянул на Харта и подумал о том, как выглядят они со стороны: как парочка или, все же, как коллеги? Интересно, как бы Харт отреагировал, если бы их приняли за любовников?

Погрузившись в собственные мысли, Роберт споткнулся о порожек перед входом в альков для приватной беседы и едва не растянулся на полу, но Харт вовремя перехватил его поперек груди. Да уж, после такого администраторка явно решит, что у них