Девушка из хорошей семьи - Юкио Мисима

погожего летнего дня. По пути заехала в Синдзюку за европейскими сластями в подарок. У нее было какое-то правильное настроение. «Правильное» – странное слово; однако теперь в реку ее жизни гармонично, словно выполняя свое предназначение, вливались даже в ногу шагающие к будущему стайки молодежи, что в ясном предвечерье наполняли город, – прежде они виделись ей шумным, грязным, тяжелым потоком воды в канавах ранней весной. Сейчас Касуми казалось, что она сама стала частью этой толпы.

Яркие лучи безжалостно пронзали стеклянную витрину с пирожными, поэтому на магазине установили полосатый бело-синий тент – он выдавался далеко вперед, пряча витрину от солнца. Очутившись в его тени, Касуми недовольно поморщилась при виде того, как полоски на ее платье сливаются с полосами тента. А ведь издалека можно разглядеть только ее руки и лицо. Оживленное, с непривычно суровым взглядом лицо, которое гордо заявляло всему миру, что его обладательница счастлива.

С коробкой пирожных Касуми села в троллейбус, который, плавно раскачиваясь, покатился по аллее, сияющей молодой зеленью листвы. Через лобовое стекло она заметила на небе странной формы облачко – небольшое, похожее на задорную женскую шляпку, которая выцвела, мечтая о той, что когда-нибудь ее наденет.

«Если подбирать фасон… Я могла бы такую надеть. Но размер, наверное, не подойдет».

В мыслях Касуми царила неудержимая фантазия, и время летело быстро. Она вышла из троллейбуса и вскоре уже стояла перед домом брата на склоне холма неподалеку от остановки; к каждой квартире на третьем этаже вела отдельная внешняя лестница. Лестничная площадка была как бы прихожей, балконы напротив нависали над внутренним двориком.

Акико, как и следует хорошей жене, была дома.

– Заходи-заходи. Ты у нас редкая гостья.

Лицо открывшей дверь Акико казалось зеленовато-бледным в тени молодой листвы.

– Мне захотелось, вот и пришла.

– Ну, если бы желание не возникло, не пришла бы.

– Как тут все изменилось. – Касуми, войдя в комнату, с интересом озиралась.

С новогодних праздников комната преобразилась: новые шторы и обои, пастельные цвета – можно сказать, дом отражал стиль жизни молодой супружеской четы. На телевизоре, недавно купленном в рассрочку, в зеленоватом кувшине стоял желтый тюльпан, и перед глазами сразу возникала картина скромных мирных радостей, которым после ужина предавались здесь супруги. «Хотела бы я на это посмотреть», – мелькнула у Касуми мысль. Правильный во всех отношениях зануда-брат был на работе, и счастливый супружеский дом, эту полную чашу, сейчас занимала только красавица Акико.

Акико и Касуми прекрасно проводили время: ели пирожные, болтали о пустяках. Разговоры о недавно увиденном фильме, о нарядах, о том, где дешевле приобрести хорошие импортные ткани никогда не интересовали Касуми; поддакивая, она не понимала, зачем здесь находится.

Зазвонил телефон на столе, и телефонистка с коммутатора сообщила, что звонят из дома Касуми. Это оказалась Каёри.

– Что-то случилось? – беспечно спросила Касуми и ощутила, что мать растерялась. Актриса из Каёри всегда была никудышная.

– Нет, все хорошо. Просто хотела узнать, как у вас дела.

– Какая-то ты странная, мама.

– Позови Акико, – попросила та, чтобы скрыть смущение.

Акико подошла к телефону, поговорила о какой-то ерунде, положила трубку, и ее оживленное красивое лицо посерьезнело. «Словно тень от проплывающих туч набежала на прекрасную уютную долину», – подумала Касуми.

– Что-то не так?

– Да нет, ничего особенного, – улыбнувшись, ответила Акико, но в ее улыбку будто выдавили лимон. – Ладно, скажу. Пока говорила по телефону с твоей мамой, думала, посоветоваться с ней или не стоит. Не знала, что делать. Вдруг спрошу совета, а окажется, что ничего нет и она будет разочарована. Наверное, лучше сначала показаться врачу, а потом уж сказать. Только ты в курсе.

– Ребенок?! – с горящими глазами воскликнула Касуми.

– Да, но я еще не уверена.

– Ты его хочешь? – Касуми, как обычно, задала вопрос прямо в лоб.

– Это так странно. Я толком не понимаю, хочу или нет. Вот, например, человек не носил никогда туфель на высоком каблуке, и ему иногда хочется попробовать. Но человек, который носит такую обувь и мечтает о новых туфлях на высоком каблуке, хочет того же самого по-другому. Он хочет новые туфли, исходя из своих ощущений: к какому каблуку он привык, как будет себя чувствовать в новых туфлях нога. А желание того, кто ни разу не надевал обувь на высоком каблуке, не связано ни с высотой каблука, ни с удобством – оно просто идет из головы и сердца.

– Значит, ребенка вы сотворили умом и сердцем?

Акико залилась румянцем:

– Ой, странные ты вещи говоришь.

Этот разговор сильно сблизил их: раньше такого не было, и Касуми устыдилась своей непонятно откуда взявшейся предвзятости к невестке. Пока способный и серьезный, но скучный брат Касуми был холост, та не воспринимала его как мужчину. А когда после свадьбы благодаря красавице-жене в нем проявилось раздражающее мужское начало, Касуми с неприязнью поняла, что влияние красоты Акико – лекарство с долей яда. Однако новость о ребенке, который должен родиться, странным образом смягчила, почти развеяла ее предубеждение.

– Я буду молчать, ничего не скажу маме, пусть доктор подтвердит.

– Спасибо.

– А взамен ты сохранишь мою тайну?

– Ставишь условия? Ладно.

– В общем… – Касуми с явным облегчением приготовилась говорить и наконец-то поняла, что пришла сегодня к невестке с желанием хоть кому-то открыться. – Мне вчера один человек сделал предложение.

– О-о, поздравляю. Кто же?

– Ты его знаешь.

– Саваи?

Правильный ответ предполагался, поэтому Касуми продолжила:

– А почему ты думаешь, что это Саваи?

– Да я поняла на той вечеринке с танцами. У тебя взгляд изменился.

– Неужели?

Досадуя на себя, Касуми задумалась: какой же у нее был тогда взгляд?

– А как ты поняла?

– Ты неопытный преступник. Сразу признаёшься.

– И все заметили? Не ты одна?

– Только я. Успокойся, только одна я.

На губах Акико появилась загадочная улыбка. Касуми прежде считала ее просто красивой женщиной, но теперь прониклась уважением. Сейчас, когда ее представления о собственной проницательности рушились, она хотела преклоняться перед более проницательными людьми.

– А когда брат приходит домой?

– Обычно в шесть. Когда задерживается, звонит. Поужинаешь с нами?

– Даже не знаю…

– Чего ты стесняешься?

Касуми не стеснялась. Ей хотелось еще поговорить о Саваи, но было невыносимо ждать возвращения брата за пустой беседой.

Она села боком на кушетку у окна и устремила взгляд на внутренний двор меж стоящими разомкнутым квадратом домами – его постепенно поглощали сумерки. В окнах зажегся свет, из погружающейся в темноту песочницы доносился громкий детский смех. За растущими во дворе деревьями ночное небо перечеркивала далекая храмовая роща, над крышами небольших гостиниц всплывал неоновый свет. Вдали грохотали поезда на железной дороге.