Правило 24 секунд - Юля Артеева

Я машинально беру кружку и делаю несколько больших глотков. Ставлю ее на место и говорю:

– Я даты расписала, обрати, пожалуйста, внимание.

– Обратил. А что со спортом?

– А что с ним? Будем заниматься, как скажешь. Постараемся все успеть.

– Карт-бланш? – спрашивает Гордый, приподнимая уголок губ.

– Нет! То есть да. Но только по части тренировок, – говорю поспешно и добавляю с некоторой долей смущения, – я тебе доверяю. Эту сферу. Ты, вроде бы, нормально все объясняешь.

– Вот спасибо! – он смеется, снова откидываясь на спинку стула. – Пока это самые приятные слова от тебя в мой адрес.

Закусив губу, смотрю на него. Спросить сейчас? О том, что произошло. Или это неуместно? Как будто момент неподходящий.

Но тут Гордей вдруг интересуется:

– Джип твой друг?

– Да. Лучший.

– Кажется, он крутой.

Улыбаюсь и с гордостью подтверждаю:

– Он самый лучший.

Снова берусь за чай и кошусь в сторону ежедневника. Кажется, уже можно расходиться, мы ведь все обсудили. И не так уж плохо все прошло.

– Придешь на игру? С Егором?

Прячусь за кружкой и судорожно соображаю. Мы же не в лес идем, а на баскетбол. В этом вообще нет ничего зазорного, а Егор будет рад. Не уверена только, что Слава правильно поймет.

Равнодушно пожимаю плечами:

– Может быть. А во сколько?

– В семь. Давай, рыжик, это не больно.

– Я спрошу у родителей.

Наумов хмыкает, и я чувствую, как вся сжимаюсь. Может быть, ему кажется это глупым, но у нас так заведено. Зря я вообще это ляпнула, ясно же, что с такими татуировками ему мнение семьи вообще до одного места.

Но он говорит:

– Спроси. Если хочешь, могу зайти за вами, поедем вместе. Ну, и расскажу твоим, что я не бармалей.

Против воли улыбаюсь. Спрашиваю:

– А это точно?

– Ну давай проверим.

Все внутри сжимается так сладко и так больно. Слышу себя, но слушать не хочу. Это неправильно. Так нельзя.

Откашлявшись, поднимаюсь и захлопываю ежедневник. Говорю:

– Я пойду.

– Я провожу.

– Зачем? – спрашиваю испуганно.

Я сбежать от него хочу, покинуть зону поражения, причесать свои мысли. Мне его компания в этом вообще не поможет.

Говорю:

– Еще даже не поздно.

– Мне по пути.

– Ты ведь не знаешь, где я живу.

– Знаю, – заявляет Гордей уверенно, – по пути к моему дому.

– Наумов! – одергиваю резко. – У меня парень есть. Ему не понравится.

Пусть обидится на мой тон, мне все равно, только бы не шел со мной. Я даже на это надеюсь. Меня и так достаточно размотало.

Гордый морщится, а потом беспечно кидает мне:

– Помню. Только я его здесь что-то не вижу.

И идет к выходу. Спохватившись, я догоняю и говорю:

– Он занят, ясно? И это вообще не твое дело.

– Конечно, не мое. Это ты мне своим парнем тыкаешь. Боишься забыть про него?

– Что за бред?

– Ну тогда шагай, Лисий хвост. Я провожу.

– Мне не надо! – выдаю агрессивно.

– Да, я понял. Мне надо, ладно?

Глава 15

Гордей

По улице идем медленно. Я торможу сознательно, потому что действительно не знаю, где живет Гордеева. Вдруг где-то совсем рядом? Не хочется, чтобы прогулка закончилась через пять минут. А она просто приноравливается к моему темпу.

Поначалу молчим. Я как-то подсознательно чую, что давить на эту девочку не нужно. По крайней мере, не сейчас. Хочу, чтобы перестала так меня шугаться, чтобы доверилась хоть немного. Точно знаю, что у нее миллион вопросов, и жду хотя бы маленького и незначительного, чтобы он потянул за собой все остальные, более весомые. Не уверен, что готов на все ответить, но если в ней весь смысл, стоит и самому чем-то пожертвовать.

Поэтому просто жду. Ловлю ее пугливые косые взгляды и иногда прикасаюсь. Когда мимо пробегают дети, я придерживаю Машу за локоть, чтобы они ее не задели. Не убили бы, конечно, просто очень хочется ее потрогать, пусть даже через куртку.

Не знаю, что за желание, почти первобытное какое-то. Тянет страшно, едва держусь. Останавливаемся на какое-то время, глядя друг другу в глаза. Потом Гордеева моргает и забирает свой локоть, как будто он в любой момент сдетонировать может.

– А где Ефим? – наконец задает она первый вопрос. Тот самый, незначительный.

– На тренировке.

– Он только на первом уроке был, – озвучивает Маша то, что я и так знаю.

– Да, у Фима тоже есть некоторые… обязательства. Так что он ходит на те уроки, на которые может. А потом летит на базу. Балансирует, короче.

Смотрю на Гордееву. Отмечаю то, как красиво смотрятся волнистые рыжие волосы на фоне черного бомбера. Помолчав, она снова интересуется:

– А вот у вас так много татуировок… ваши родители не против?

Я смеюсь:

– А что они сделают, рыжик? Мочалкой отмоют?

– То есть вы не спрашиваете?

– Разрешения? Нет. Просто делаем.

– А в салоне не нужно как-то подтверждать свой возраст? – интересуется она озадаченно.

– Во-первых, не везде и не всегда, во-вторых, мы почти не ходим в салоны.

– Это как?

Я задираю рукав и демонстрирую ей изображение маленького грустного привидения.

Произношу с улыбкой:

– Эту, например, мне Фим сделал.

Гордеева округляет глаза и отшатывается, как будто я только что в убийстве сознался. Спрашивает:

– Сам?!

– Ну да. Машу, ты с какой планеты? Я брату тоже парочку татух набил. Хочешь, и тебе сделаю, – докидываю с ухмылкой, рассчитывая на бурную реакцию.

И Гордеева, конечно, оправдывает мои ожидания. На повышенных тонах выпаливает:

– Нет!

Я ржу. Слишком она искренняя в своих реакциях, совсем другая, нежели с подружками из класса или со своим долбанутым парнем. Если правильно ее подловить, сразу становится настоящей.

На кураже заверяю:

– Не бойся, насильно я тебе татуировки делать не буду. А то так испугалась, как будто я сейчас тебя наручниками пристегну и машинку достану.

Гордеева вцепляется тонкими светлыми пальчиками в лямку рюкзака. Все время от меня им отгораживается. Отвечает ворчливо:

– Вот и нет.

Я легко соглашаюсь:

– Как скажешь.

Мне все нравится. И эта неспешная прогулка, и прохладный воздух, в котором тем не менее отчетливо слышится весна, и Маша.

– А чтобы делать татуировки, надо уметь рисовать?

Я усмехаюсь:

– Надо. Мы умеем немного. Даже в художку ходили, потом, правда, на баскет отвлеклись.

– Может, я бы и хотела одну, – вдруг задумчиво выдает рыжая бестия, глядя куда-то наверх, – маленькую.

– Поверь мне, Джинни, очень сложно остановиться на одной.

– Почему?

Ловлю взгляд ее зеленых ведьминых глаз, в которых любопытство смешано с осторожностью. Наклоняюсь к Маше и понижаю голос:

– Тебе понравится. А зачем