По воле судьбы - Елена Гайе

— Да и если перееду на материк, разве что-то изменится? При таких обстоятельствах, какой из меня отец? — размышлял он.

Антонина Васильевна — добрая, милая, эта простая женщина с большим благородным сердцем в очередной раз пришла на помощь.

— Не забирай Алечку у нас, пожалуйста! Молю тебя, не забирай! Это все, что у нас осталось. С нами ей будет хорошо, я позабочусь о ней! Ну, что она будет делать в такой холодине, ты иногда по неделям не бываешь дома, а она, что в интернат? Сережа, прошу тебя! — захлебываясь в слезах, полушепотом, упрашивала она.

— Дорогая вы моя, да не собираюсь забирать, пусть живет здесь, а я буду помогать и приезжать в отпуск, возить вас на море, — он приобнял и постарался успокоить ее.

— Вот и славно, Сережа, вот и славно, — Антонина Васильевна потихоньку успокаивалась и приходила в себя.

Вопрос был решен самым лучшим образом и в полной мере устраивал обе стороны. Сергей очень тяжело переживал горечь от утраты жены, и все дни проводил возле ее могилки, вспоминал моменты их жизни, разговаривал с ней. Каялся, что все так вышло, и его не было рядом, и он не смог защитить ее в тот момент.

Сергей Николаевич почти не разговаривал с ним, лишь иногда бросал укорительные взгляды.

— Где ты был, почему оставил семью, я ведь доверил тебе самое дорогое, что у меня было! — перед отъездом мужчины сказал тот, а затем беззвучно заплакал и закрылся в комнате, откуда продолжалось доноситься его рыдание.

Оказавшись в одиночестве, сел на кровать и смотрел на портрет дочери, и просил прощения за то, что не сберег свою ненаглядную доченьку. Как корил себя, что не настоял на браке с Костей, как поддался на уговоры супруги. Но в глубине души прекрасно понимал, что она ни при чем, и виной всему случай из детства, о котором он никому не рассказывал, и запретил родителям и сестре даже упоминать страшный случай при его семье.

Да и что бы он тогда смог сделать, маленький пацан?

Лето в том году в деревне выдалось жаркое, у местной речки всегда было много народа и он, шестилетний мальчишка, с младшей сестренкой часто бегали посмотреть на купание и ныряние детворы постарше. Речка была быстрая, поэтому им строго-настрого было запрещено близко подходить к воде. Обычно за ними приглядывала старшая сестра, но в тот день она отлучилась к подруге. И они решили быстро сбегать к реке и только посмотреть, а потом обратно, никто и не заметит даже. Вдоль небольшого обрыва росли заросли ивняка, и мальчишки вставали на корни, находившиеся под водой и, держась за ветки, раскачивались.

— Вот здорово! — думал маленький Сережа.

Они спрятались за кусты и наблюдали. Ребята накачались и гурьбой убежали к пирсу и стали нырять там. Сережа спустился и, держась за ветки, ногой начал нащупывать корни, двигаясь все дальше. Наконец, ему это удалось и он принялся раскачиваться. Маленькая Мариша тоже спустилась за ним, он крикнул ей, чтоб не заходила, но она упорно лезла и старалась повторять за братом. Последнее, что он помнит, ее звонкий голосок:

— Мотри, мотри, у меня получилось!

Ее мокрые руки соскользнули с ветки, она упала в воду, течение стремительно понесло ее. Сережа начал кричать. На крик подбежали два солдата проходившие мимо, один из них бросился в воду, другой начал снимать Сергея. Маришу вытащили, но слишком поздно.

Нет, родители его не ругали, старались при нем не вспоминать об этом. Они даже переехали в районный центр подальше от этого злополучного места. Лишь однажды старшая сестра, когда ему было лет десять, в порыве злости бросила ему: — Лучше бы ты утонул, гаденыш!

Ее, конечно, наказали, но ему от этого легче не стало. С тех пор он редко общался с сестрой, а во взрослом возрасте и вовсе стал избегать всякого общения с ней.

Всякий раз при виде людей в форме, он робел, как и тогда при первой встрече с парнем Аллы. Тяжело вздохнув, Сергей Николаевич прилег и незаметно уснул.

На следующий день Антонина Васильевна с Сергеем забрали Алю от знакомых. Пора приходить в чувства. Им теперь нужно воспитывать внучку.

— В этом году Алечка пойдет в первый класс, и нужно подать документы, и собрать ее в школу, — делилась она с зятем.

Хлопоты, связанные с подготовкой к учебному году, немного притупили боль убитой горем матери. Первого сентября Аля, с огромными белоснежными бантами и букетом из гладиолусов с бабушкиной дачи, в сопровождении отца, Антонины и Сергея Николаевича, отправилась в свой первый класс.

А спустя некоторое время Сергей улетел на север.

Антонина Васильевна старалась не показывать своей боли при внучке, когда та спрашивает о маме.

— А где мама? — спрашивала Аля, сама на него и отвечала: — Я знаю, знаю, папа увез ее на небо, я махала ей рукой, поднимая голову!

Училась она прилежно, знания давались легко, с домашним заданием справлялась самостоятельно. Девочка оказалась очень гибкой, и бабушке посоветовали отдать ее на гимнастику. После школы они ездили на занятия, а вечерами занимались вышивкой из бисера. Але очень нравились эти блестящие бусины, она набирала их в ладошку, подносила к свету и любовалась переливами.

Сергей Николаевич очень сдал после смерти Аллы, вышел на пенсию и практически переселился на дачу, стал равнодушен к жене и внучке, замкнулся и ни с кем не общался.

Позже его и нашли мертвым возле бани — не выдержало сердце.

Сергей регулярно звонил, присылал деньги, по возможности приезжал к ним в отпуск.

Время пролетело незаметно.

Ближе к выпускному Аля решила поступать в педагогический институт на учителя начальных классов.

Неожиданно пропал Сергей. Ни звонков, ни переводов. Антонина Васильевна пыталась писать и звонить, но результатов не было.

— Пропал, выбыл, — отвечали ей.

Позвонила Галине Ивановне, но и у нее не было вестей от сына. И они подали заявление в розыск, но безуспешно.

Глава 11

Сергей нравилось жить в Лосином. Первые годы после смерти жены, он тосковал и не находил себе места, старался проводить больше времени на работе. Но благодаря поддержке верных друзей, силой заставлявших его выбираться из дома с ними на отдых или на природу, смог