Сердце под замком - Ферзан Озпетек

и не сознающий своего дара. Но теперь-то я не упущу его из виду. Он заслуживает успеха, а у меня хватит связей, чтобы этого добиться. Похоже, выплеснуть мысли на бумагу оказалось полезно: теперь я точно знаю, что делать. Я помогу ему вырасти, обеспечу всем необходимым, чтобы преуспеть в мире искусства. Но эти отношения не будут односторонними: если он захочет, нам обоим еще есть чему поучиться.

Завтра я вернусь в мастерскую с предложением.

А пока чувствую себя ученым, открывшим формулу счастья.

X

Не было еще и семи утра, но перед входом в здание «Де Паолис» уже змеился хвост желающих поучаствовать в массовке. Аличе вышла из дома пораньше в надежде оказаться в числе первых и теперь была несколько обескуражена. Тем не менее она влилась в общую группу, приготовившись к долгому ожиданию. В конце концов, ее предупреждали.

Вскоре послышался радостный возглас: разумеется, это оказалась Камилла – должно быть, та еще ранняя пташка, поскольку она успела занять место где-то в середине очереди и теперь, не обращая внимания на косые взгляды, махала Аличе рукой, подзывая к себе.

– Молодчина, что приехала! Нас непременно возьмут, нутром чую, – заявила она с необоснованным оптимизмом. – Кажется, что очередь не движется, но ты не беспокойся: просто начальства, отбирающего статистов, еще нет. Вот увидишь, стоит им явиться – и все завертится.

Кого здесь только не было: такие же слушатели актерских курсов, домохозяйки с пухлыми сумками, студенты университета в поисках подработки, невезучие актеры и актрисы, утратившие последнюю надежду, старики с выразительными лицами, персонажи, всю жизнь отирающиеся по студиям и знающие в лицо и по именам всех до последнего уборщика.

К девяти очередь так и не продвинулась, только время от времени покачивалась из стороны в сторону, пропуская машину какой-нибудь шишки – режиссера, продюсера, известного актера, – и все дружно вытягивали шею, пытаясь разглядеть за темными стеклами знакомое лицо. В какой-то момент прошел слух, что в павильоне, где снимали сцены из жизни Древнего Рима, ожидают голливудскую звезду, хотя никто и понятия не имел, какую именно. Ближе к десяти внутренний двор в самом деле наполнился центурионами и рабами, непринужденно болтавшими друг с другом за сигареткой. Потом кто-то шепнул, что известный американский актер – то есть речь все-таки шла о мужчине – наконец-то приехал. Оглянувшись, Аличе увидела высокого плотного типа, в сопровождении двух человек торопливо шагавшего к складам в глубине студии. Массовка, включая Камиллу, радостно завопила, будто только ради этого и пришла, но стоило звезде скрыться из виду, тут же потеряла к ней всякий интерес.

– Кто это был? – осторожно поинтересовалась Аличе.

– Понятия не имею, но определенно знаменитость! – восторженно ответила приятельница.

Впрочем, Аличе еще слишком робела, чтобы поддаться атмосфере коллективного помешательства. Выросшая на любовных романах и телевизионных мелодрамах, что она могла знать о реальном мире кино, скрытом за камерой? Похоже, в ее жизни и правда немало пробелов, которые стоит заполнить…

* * *

Час спустя они по-прежнему торчали в очереди: второй режиссер, ассистенты и кастинг-директор явно никуда не торопились и приехали только к половине одиннадцатого. С другой стороны, теперь перед девушками оставалось всего несколько кандидатов. Но вот и все. Первой пошла Камилла – и уже через минуту, сияя, выскочила: ее взяли! Съемки уже завтра!

– Давай иди, я подожду здесь, а потом пойдем куда-нибудь отпразднуем! – завопила она, наплевав на суеверия.

Аличе нерешительно вошла в комнатушку, залитую светом неоновых ламп. Если до сих пор ей удавалось сохранять спокойствие, то теперь сердце билось, как отбойный молоток. Во рту пересохло, она едва дышала, но все-таки попыталась сосредоточиться. За облупившимся столом восседал в крутящемся кресле коренастый мужчина, делавший какие-то пометки в блокноте. Рядом переминался с ноги на ногу двойник Джеймса Дина: байкерская кожаная куртка, непокорный русый вихор на лбу. Аличе, совершенно сбитая с толку, приняла его за актера.

– Как звать?

Это сказал Джеймс Дин. Она дрожащим голосом произнесла свое имя.

– Не слышу! Можно еще разок, только погромче? Если, конечно, это в твоих силах.

Томные зеленые глаза Джеймса Дина метали молнии. Аличе послушно повторила, едва не сорвав голос.

– Ладно, Чезаре, я записал, – вмешался другой тип, отложив блокнот.

Выходит, он никакой не актер, а набирает массовку и зовут его Чезаре, подумала Аличе, словно установить личность и род занятий этого грубияна было сейчас первостепенной задачей.

Однако Чезаре еще не закончил ее мучить.

– Так, иди вон туда, а потом обратно ко мне, самой чувственной походкой, на какую способна, – велел он.

Чувственной? Конечно, с утра Аличе слегка подвела глаза и надела струящееся шелковое платье из гардероба Ирен, но демонстрировать свою сексуальность оказалась не готова. И потом, разве это не обычный отбор в массовку? Окончательно смутившись, она поплелась в дальний конец комнаты, после чего самой чувственной походкой, какую только могла вообразить – то есть покачивая бедрами и стараясь казаться непринужденной, – двинулась навстречу обоим мужчинам.

Наконец до типа по имени Чезаре осталось всего два шага. Аличе попыталась заглянуть ему в глаза, но тот упорно пялился на ее грудь.

– Теперь повернись и медленно покружись.

Аличе снова подчинилась.

– Зря ты такие закрытые платья носишь. Если грудь есть, ее нужно подчеркивать, – бросил он.

Это что, комплимент? Аличе почувствовала, как вспыхнули щеки.

– Нет, слишком вяло, никуда не годится. Возвращайся, когда научишься быть чувственной. Следующая!

Пытка закончилась. Правда, Камилла всеми силами пыталась затащить ее в бар, чтобы отпраздновать свой успех – тот еще успех, надо сказать, – но Аличе предпочла поехать домой. Если поспешить, можно даже успеть на работу. Несмотря на удрученность, ее переполняло какое-то странное возбуждение. Похоже, этому типу, Чезаре, она все-таки понравилась. Да, он вышвырнул ее вон, но не раньше, чем сообщил, что рассчитывает увидеть снова. И она вернется – разве можно не принять такой вызов! Стоит обсудить это с Давиде, – может, у него найдется мудрый совет.

Марио был рад ее видеть: за пару часов он явно не успел бы найти замену. А вот сама Аличе двигалась словно в трансе и даже схлопотала жалобу от посетителя: тот заказал сальтимбокку, а ему подали фрикадельки, которые он ненавидел. Аличе даже не попыталась оправдаться, просто извинилась и принесла нужное блюдо. Время от времени она оглядывалась, надеясь увидеть Давиде, но жилец в тот день так и не появился.

Возвращаясь домой, она снова и снова прокручивала в голове свое первое прослушивание, которое на самом деле никаким прослушиванием не было, словно еще могла что-то