Девушка с кувшином молока - Маттиас Роземонд

Сама я уже слишком стара для семьи. Может, дело в том, что я насмотрелась, сколько хлопот приносят дети, и зов, который я слышала долгое время, поутих. Может, сыграла свою роль печальная судьба, постигшая моих братьев. Я стала строга к мужчинам. Те храбрецы, что пытались со мной сойтись, ощутили это на своей шкуре.

Если меня донимают вопросами на сей счет, а это случается постоянно, когда в нашем кругу кто-то собирается пожениться, я просто говорю, что не встретила того самого.

Между прочим, я встречалась с одним почти три месяца, пока он не заявил, что я и после свадьбы должна буду хлопотать, как служанка, только у него дома. К тому же стало ясно, что он не прочь полюбезничать с другими девушками. Я уже насмотрелась, к чему это приводит. Еще меня от его запаха с души воротило, да и особым умом кавалер не отличался. Однажды я попросила его подтягивать штаны повыше, потому что меня не прельщало смотреть на его голую задницу. Парень огрызнулся, о чем потом сильно пожалел. На записки с мольбами о прощении я отвечать не стала. Нет уж, спасибо, до свидания.

После я встречала его пару раз на улице с новой девицей. По-моему, ей не позавидуешь.

Не вижу нужды сочувствовать другим. Я сама довольна своей судьбой и рада услужить людям, пусть только попросят напрямую.

Помимо любопытства, я большая лакомка и иногда бываю слишком резка в своих суждениях. Стараюсь избегать людей, которых недолюбливаю, – чаще всего мужчин. Только мой отец был исключением. Он трудился не покладая рук, пока однажды не упал замертво. Моя мать тоже им гордится.

Я люблю Катарину и уважаю Марию Тинс. Что другие ее бранят, мне неважно. По-моему, она поступает правильно. В том, что она сурова по отношению к Яну, никто, кроме него, не виноват. Все уважение, которое я к нему испытывала, испарилось после той гадкой картины.

Я так на это смотрю: человек годами соглашался и нехотя делал, что ему говорили, чтобы однажды вот так взбрыкнуть с досады.

На вопрос «для чего?», до сих пор никто не ответил. Некоторым не нравится вникать, чтобы не обрезаться о правду, но я не оставляю надежды найти ответ. Он таится где-то рядом, иначе и быть не может.

Сначала я считала, что Ян попросту решил отомстить и посмеяться над тещей, написав ее в роли сводницы. Но при чем здесь Катарина?

Потом я решила, что его терзало чувство вины, ведь он изобразил самого себя в роли соглядатая, который беспомощно и, судя по всему, бездумно наблюдает за сценой, – вместо того чтобы вмешаться, поднимает бокал за грядущее удовольствие. Такое попустительство вполне в его духе, тут все ясно. Но прежний вопрос остается без ответа: зачем он написал Катарину в этом сомнительном образе и украсил ее щеки румянцем, словно указывая на то, что она всем довольна?

Эти мысли не дают мне уснуть. Как выведать у Яна, почему он сыграл с ней такую шутку?

10. Ян

Мы договорились встретиться в середине рыночной площади у розы ветров, высеченной на камнях мостовой. Я снова явился слишком рано, часы на церкви все никак не пробьют одиннадцать, как будто нарочно медлят, чтобы я раз за разом читал слова, кругом написанные на них: «Каждый ходит Божьим путем». Интересно, Господь лишь наметил наши жизненные пути или же прописал маршрут в деталях так, что его нельзя изменить? Вот когда-нибудь возьму и захвачу с собой стамеску, чтобы добавить свой ответ на сей довлеющий над нами вопрос.

В придачу к ожиданию приходится терпеть визгливые выкрики слепого Пепино, который докладывает обо всем новом, что произошло на свете, держа в руках бюллетень из Гааги. Кому интересно, может прочесть, что в индонезийском Амбоне утонул ребенок, возле Дюнкерка похитили корабль, а цены на акции упали. Словом, сплошные несчастья. И почему люди так падки на плохие новости? Как будто в самом Делфте проливается мало слез. Жизнь нас и так не балует.

Отворачиваюсь поглядеть в другую сторону. Торговка посудой спряталась под навесом, словно опасается дождя, хотя небо вполне чистое. Если хочет продать свой китайский фарфор – поверьте на слово, ничего китайского там и близко нет, горшки обжигали и расписывали в Делфте, – ей бы стоило выйти вперед и расхваливать свой товар в духе Пепино.

Ладно, лучше сосредоточусь на своей речи. Нужно спокойно и внятно изложить Кат, как я вижу наше будущее, и не дать ее сомнениям одержать верх. Человеку нет проку от сомнений. Так, для начала надо встать ровно и расслабить плечи.

Потренируемся еще разок: «Кат, ты слишком сильно беспокоишься. Я смогу… Я приведу нас в безопасную гавань. Мы не допустим… Я не допущу больше глупых ошибок. Нас ждет только счастье».

Сглатываю, так что кадык на шее скачет вверх-вниз. А вот и Кат.

Сердце начинает биться вдвое чаще. Наблюдаю, как она шагает через рынок. Насколько уверенная походка у ее матери, настолько шаткая у Кат: она ни с кем не здоровается, смотрит под ноги на фламандскую брусчатку, словно камни уложены ненадежно.

И вот она останавливается передо мной.

– Здравствуй, Ян.

– Здравствуй, милая.

На ней золотые сережки, которые очень ей идут.

– Пройдемся немного? – предлагаю я.

– Давай, мы же договаривались.

Сворачиваем за угол, потом за другой. Здесь, на Волдерсграхт, не так людно. Шагаем вдоль ряда старых домов со ступенчатыми фасадами.

– Как дела? – спрашиваю я.

– Хорошо. У Элизабет режется зубик, она часто плачет. Мать радуется, что груши уродились. Маленькая Мария отказывается надевать серое платьице.

– Почему?

– Ей больше нравится красное.

Улыбаюсь и спрашиваю:

– А ты как?

– Хорошо.

Немного погодя она искоса смотрит на меня.

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Я же вижу.

– Да нет, ничего. Просто ты не спрашиваешь, как у меня дела, – говорю я наконец.

– Извини, пожалуйста. Как твои дела?

– Хорошо.

– А мне кажется, тебя что-то тревожит.

– Лучше тревожиться, чем сгорать от нетерпения, так?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты часто говоришь, что я нетерпелив.

Возле уголков ее рта образуются складочки – так выглядит ее улыбка.

– Ну да, когда нужно сделать покупки, одеть девочек или навестить монашек…

– В этих делах у меня куда меньше терпения, чем у тебя, это верно.

Возле мясной лавки сворачиваем направо.

Осторожно подбираю слова:

– А ты меньше времени уделяешь тому, чтобы полюбоваться закатом, или рябью на