Брошенцы - Аояма Нанаэ

Мы покинули «Сад счастья для всех» — Юдза зашагал в сторону того самого перекрестка, в направлении которого скрылся Тинаяма, а затем и дети. В движениях Юдзы не чувствовалось ни тени сомнения, словно он точно знал, куда идет. На перекрестке он повернул не в сторону станции, где находилась «Ракушка», в которой я работала, — Имояма-рокутё-мэ, — а в противоположном направлении и двинулся на юг.

Двое странно одетых людей, идущих друг за другом, привлекали в два раза больше внимания. Прохожие, поглядывая украдкой, сторонились нас. Те, кто шел навстречу, порой даже переходили на другую сторону улицы, пересекая мостовую по диагонали, и уже оттуда наблюдали за нами. Впрочем, когда-то и я поступала так же, как они: встретив на улице или в электричке человека в странном одеянии, смотрела на него исподтишка примерно с таким же выражением и с такого же безопасного расстояния. И еще каждый раз мне было любопытно — неужели у этого человека не нашлось утром времени посмотреть в зеркало? О чем он думал, когда выбирал такое совершенно нелепое сочетание одежды? И только сегодня я вдруг осознала: бывает и так, что ты проснулся, а одежда уже выбрала тебя сама.

— Давайте здесь.

Юдза остановился перед круглосуточным комбини, мимо которого мы проходили. Внутри он сразу направился к кассе и заказал горячий кофе, я последовала его примеру и, получив свой кофе, села рядом с ним в углу зоны отдыха для посетителей.

— Для начала вы, наверное, хотите рассказать, почему одеты таким образом. Пожалуйста, говорите.

— Что, я первая?

— Да, прошу вас.

— Даже не знаю, с чего начать…

— Начните с любого места, как вам удобнее.

Отмалчиваться было глупо, поэтому я решила начать рассказ с самого утра. Рассказала о том, что мне снился странный сон, будто я превратилась в чей-то галстук; о том, что, когда я проснулась, обнаружила на себе чужую одежду; о том, что это была одежда из химчистки, которую вернули со склада, — вещи, за которыми так никто и не пришел…

— Со мной в «Ракушке» работает женщина по фамилии Ватая. Эта фамилия пишется двумя иероглифами, «вата» и «стрела». Так вот, Ватая-сан называет такие вещи брошенцами. А еще раньше она называла их вдовами.

— Брошенцы, значит… Действительно, трудно придумать для них другое такое же подходящее название. В головном офисе их официально называют «вещи на временном хранении из-за задержки по вине клиента», но никто, конечно, так не говорит. У нас в пункте, кстати, их называют «ждуны». Так и что же было дальше?

— Я все утро провела в каком-то оцепенении, в голове то и дело всплывали неясные воспоминания, будто не мои, и, пока я пыталась это все осмыслить, оказалось, что уже опаздываю на работу. Я позвонила Ватае-сан. Она сказала, что сегодня мне лучше взять выходной — выпить чаю или просто пройтись. После разговора с ней я решила для начала переодеться, но… Когда я попыталась снять эту одежду, вдруг поняла, что не знаю, как это сделать, как ее с себя снять… Тогда я решила выпить чаю, но сразу же почувствовала, что не могу больше оставаться в помещении, что мне нужно срочно выйти. И в какой-то момент я обнаружила, что уже иду по улице, во всей этой одежде, которая оказалась на мне после сна.

— Хм, ясно. А что потом?

— Ну, я шла, толком не зная куда. Но вот этот галстук… — Я потянула бледно-лиловый галстук на шее. — Он будто бы… указывал дорогу. Хотя это мне могло просто так почудиться… Но в конце концов я пришла к дому человека, которому, как подумала, принадлежал этот галстук. В общем, когда я позвонила и дверь открылась, я увидела мужчину, на котором во сне сама же и завязывалась галстуком.

Я продолжала рассказывать, чувствуя себя все более подавленной: про отвергнутый галстук, про отвергнутую юбку в библиотеке, про отвергнутый шарф…

— В какой-то момент я так устала и к тому же проголодалась, что решила все-таки пойти домой. И тут увидела, как Тинаяма-сан возится в том огороде. А дальше… Вы и сами видели, что было.

— Ну что ж. В целом, все ясно.

— А… а что с вами произошло, Юдза-сан?

— Почти то же самое, что и с вами. Только со мной это случилось два дня назад.

— Два дня назад… И что же вы делали эти два дня?

— Спал, просыпался, снова засыпал…

Глотнув из стаканчика кофе, Юдза начал рассказывать:

— Мне снилось, что я стал шапкой. Вернее, беретом, вот он на мне, видите? Провести целый день на чьей-то голове — это, должен сказать, довольно необычное переживание. Я до сих пор отчетливо помню, какой у этой головы был запах. Такой… теплый, как у кота, который долго грелся на батарее. Но это не так важно. А в остальном у меня все было так же, как у вас. Когда я проснулся, обнаружил, что одет в одежду из коробки ждунов, которую накануне принес домой с работы. Но вы не думайте, я не собирался присваивать оставленные в химчистке вещи. Просто наш пункт на улице Унада работает в помещении, где раньше была лапшичная, и прежняя планировка сохранилась практически без изменений. Так что для картонных коробок с вещами, которые нам возвратили со склада, места там нет. Менеджер решил, что будет проще выкинуть их в сжигаемый мусор. Мне стало жаль одежду, и я украдкой вынес одну коробку. Мне показалось, что сжигать ни в чем не повинные вещи жестоко… Но остальные коробки — их там было штуки четыре или пять — я спасти не успел.

— Вот как… А что было, когда вы проснулись во всем этом?

— Я был в шоке, даже подумал, что, возможно, у меня какая-то редкая форма расстройства сна. Я даже не мог встать с кровати. Попытался сесть и снять одежду, но, как и у вас, у меня ничего не получилось. Тогда я позвонил на работу и сказал, что беру отгул, а потом решил еще поспать. Но заснуть в чужой одежде не получалось… Мне вдруг захотелось выпить газировки, и я, не помня себя, встал и вышел в ближайший комбини, но, очнувшись, обнаружил, что стою перед каким-то многоквартирным домом. Было такое ощущение, будто берет буквально тянет меня туда за кожу головы. А в голове при этом как будто прокручивали фильм… Это был вид из окна: электрический столб, старая черепичная крыша с солнечными панелями и в просвете между