Сад в Суффолке - Кейт Сойер

– Это, как видишь, моя сестра. – Фиби указала на лежащую под деревом девушку в розовом купальнике. – Эммелин. Эмма. Эми.

– Привет, Эммелин-Эмма-Эми. Я Майкл. – Он заслонил глаза от солнца, чтобы рассмотреть ее лицо.

– Привет.

Девушка поднялась на локте и сдвинула солнечные очки на лоб. Внешне – копия Фиби. Только волосы светлые и – Майкл старательно отводил глаза, но не мог не заметить – фигура, какую ему доводилось видеть разве что на обложке мужских журналов.

– Вот и познакомились. Пошли, покажу тебе пути отступления.

Фиби потянула его за собой, и Майкл, с извиняющимся видом приподняв брови, позволил увлечь себя к калитке, за которой начиналась тропинка, ведущая вдоль кромки поля.

Фиби провела ему экскурсию по деревне.

– Здесь я выкурила первую сигарету.

– Здесь я впервые целовалась с девочкой.

– Здесь мы с местным мачо Питером Фолленом занимались петтингом.

– Фиби!

– Не будь ханжой, Реджис.

– Здесь я лишилась девственности.

– На кладбище?

– Да.

Они раскурили косяк, лежа в траве у качелей, а потом Фиби без предупреждения сорвала с него галоши и закинула за забор в чей-то сад. Ему пришлось возвращаться босиком, и всю дорогу они оба давились от смеха безо всякой причины.

То ли дело было в косяке, то ли в количестве людей и захламленности комнат, но дом больше не казался Майклу таким уж огромным.

Они вернулись в кухню, и Фиби показала ему пробковую доску, где из-под газетных вырезок и почтовых открыток выглядывали края старых детских рисунков – творчества Фиби и ее сестер. Творения Майкла никогда не задерживались на бабушкином холодильнике дольше чем на неделю.

Еще он познакомился с котятами. Крошечный рыжий комочек по имени Гарфилд и крапчатая с белыми носочками Лазанья вились вокруг лодыжек Фиби, выпрашивая еду.

– Брысь. – Фиби ногой отодвинула пищащих котят. – Мама говорит, что взяла их, потому что ей надоело, что лисы душат кур. А по-моему, ей просто нужно о ком-нибудь заботиться, Рози-то скоро уедет.

Из кухни они двинулись в столовую – теперь стены украшали разноцветные флажки, а красивая девушка с копной кудряшек надувала воздушные шарики.

– Фиби! Тебе сюда нельзя!

– Я сделаю вид, что удивилась. Рози, это Майкл.

Рози обняла его так крепко, что он снова покраснел.

– Майкл! Я про тебя столько слышала! Я младшая сестра Фиби.

– Мы не родные.

– Не родная младшая сестра Фиби.

Рози откашлялась, широко улыбнулась и, коснувшись его руки, извинилась, что не пришла на премьеру.

– Из-за экзаменов вообще из дома не выходила.

– Зубрила.

– Может, тебе достаточно спать по три часа и получать максимальные баллы, Фибс, но простым смертным к экзаменам приходится готовиться. Я так расстроилась, обожаю «Гамлета». Слышала, ты живешь в Клапеме?

Рози устроила ему настоящий допрос, но Майкл отвечал не без удовольствия: вопросы были довольно конкретные, и скоро стало ясно, что Фиби действительно много про него рассказывала.

Фиби показала ему гостиную с рисунками в рамочках на стенах – вероятно, очередными шедеврами младшего поколения Робертсов. Еще там был книжный шкаф, проигрыватель и целый стеллаж виниловых пластинок, но, оглядевшись, Майкл нигде не увидел телевизора.

– А где телик?

– После ужина мы играем в бридж или поём, а матушка аккомпанирует на фортепиано, – сообщила она чопорно, и Майкл до последнего сомневался, шутит она или нет, но тут Фиби ткнула пультом повыше камина, и на стене ожил огромный жидкокристаллический экран.

– Папа купил, чтобы смотреть крикет, когда он тут гостит.

Фиби плюхнулась на диван и съехала вниз по спинке. Футболка задралась, обнажив полоску живота. Майкл повернулся к работающему в беззвучном режиме телевизору – на экране Роман Абрамович пожимал руки каким-то типам в костюмах.

– Тебя мы, скорее всего, положим здесь. Зависит от того, будет ли папа пить. Если нет, то он, скорее всего, вернется в Лондон, так что сможешь занять раскладушку в кабинете. – Она кивнула на остекленную дверь в дальней части гостиной.

Потом она показала ему туалет на первом этаже.

– Зал почета.

Это была крошечная комнатушка с зелеными стенами, плотно увешанными дипломами и похвальными грамотами за различные достижения, от победы на соревнованиях по плаванию до безупречной посещаемости.

– Все началось с того, что папина газета получила премию Британской прессы. Ну а мама решила продолжить традицию после его ухода из журналистики. Большинство принадлежит Эмме – ее хлебом не корми, только дай показать, что она лучше всех. Кто знает, может, если я возьмусь за ум, тоже заведу себе чулан с трофейными пылесборниками.

Она остановилась у подножия лестницы и, уставив палец в потолок, описала над головой круг.

– Мама, Эми, Рози, я, мамина мастерская, она же хламовник, там даже дверь до конца не открывается, ванная, – перечислила она и посмотрела на часы. – Выпьем чего-нибудь во дворе? Все равно переодеваться к ужину еще рано.

Майкла в очередной раз посетило ощущение, что он каким-то образом очутился в пьесе Ноэла Кауарда.

К тому времени, как кто-то наконец упомянул ужин, солнце уже клонилось к закату; Майкл зверски проголодался и начал нервничать. Вдобавок ко всему, он довольно много выпил.

После косяка они с Фиби перешли на джин с тоником и, нежась в лучах вечернего солнца, хохотали над ее детскими воспоминаниями. Как однажды, когда ее заперли в комнате, она попыталась спуститься по глицинии и сорвала со стены всю лозу. Как Эмма чуть не утонула в пруду («как Офелия»), когда пыталась достать запутавшуюся в водорослях туфельку. Эмма, которая в этот момент как раз проходила мимо в своем купальнике, обняла Фиби за плечи и сообщила Майклу, что это Фиби зашвырнула ее туфельку в пруд, после чего закатила истерику, и Эмме пришлось лезть в воду.

– Так ты, выходит, рецидивистка?

Фиби показала ему язык, а Эмма чмокнула сестру в макушку и скрылась в оранжерее.

Потом к ним присоединилась Мэри. Она приготовила коктейли – какое-то отвратительное красное пойло из Италии, смешанное со льдом и газированной водой. Напиток был горький, с фруктовыми нотками, и живо напомнил Майклу о том случае, когда он попытался выпить целую бутылочку концентрированного лимонного сока, чтобы впечатлить приятелей сестры. Скоро подоспели Лиззи с Иэном, о которых он столько слышал. У нее – ярко-красное каре и невероятная улыбка, у него – сильный шотландский акцент и крепкое рукопожатие. Оба на днях вернулись с Амальфийского побережья и привезли с собой густой загар и пару бутылок игристого вина. Когда Лиззи и Иэн расцеловались со всеми и суета немного улеглась, они уселись рядом с Майклом и засыпали