Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

Это был вариант, а из этого вытекало и другое решение, но нужно было бежать и искать Сыскова. Но тут мне повезло, только выскочил от Черепанова, как на дороге встретил особиста.

– Оооо, товарищ майор, отлично что встретил вас. – Обрадовался и тут же затараторил, излагая свою позицию, и закончил предложением, – давайте поступим так. Вы каким-то образом обеливаете меня перед комбригом и НачПо меня, а я вам вечером привожу парабеллум.

– Что, Цеханович, припёрло? – Едко усмехнулся особист.

– Припёрло, припёрло, товарищ майор. Хочу на «Грузии» уйти и отдохнуть, как положено. Ну, так как?

– Поздно, Цеханович. Я тоже себя уважаю и не пойду заворачивать.

– Товарищ майор, ну ведь всё что про меня написали самая настоящая херня. Вы ведь это знаете… Вам и не обязательно заворачивать, то что набуровили. Достаточно сказать, что информации о побеге за границу у вас нет и анонимка обыкновенная месть. Я еду на «Грузии», вы с парабеллумом, а эта скотина грызёт себе от досады локти, а у вас есть «крючочек» на эту гадину. Ведь всем выгодно получается.

– Во-первых, Цеханович, не набуровил, а ответил на запрос. Отметь, что там дана довольно осторожная оценка твоих похождений. А во-вторых – раньше надо было думать башкой. Нет…, не пойду. Крутись сам, но если у тебя получится, я валить тебя не буду. Вот тогда и пообщаемся насчёт оружия.

Времени оставалось в обрез и, слава богу, дома никого не было. Пока не хотелось наспех объясняться с женой. Схватил дипломат с монетами, туда покидал боны и помчался к комбригу, выстраивая на ходу стратегию поведения с полковником. Решил действовать напористо и наступательно, откинув в рамках разумного субординацию. В случае выигрыша я плыву на «Грузии», а если не получится… Ну и чёрт с ними – уйду на «Еланской». Не баржа всё-таки и те кто ходил уже на ней – не хаят. Да.., меньше чем «Грузия»…, Да…, пойдём мимо Англии и Норвегии без захода в порты… Да.., придём в Мурманск. По хер… Хоть посмотрим на шарик и с этой стороны. Но попытаться повернуть ситуацию в свою сторону нужно.

Мне повезло. Комбриг был один, без НачПо, при котором весь мой план рушился, поэтому можно смело претворять план в жизнь. Положив дипломат на стол перед полковником прямо в пятно яркого тропического солнца, я театрально отщёлкнул замки и эффектно открыл дипломат, словно сундук с сокровищами. И у Меркурьева вырвался восхищённый возглас от того блеска и сверканья монет, который брызнул в глаза начальнику и разноцветными зайчиками разбежались по потолку и стенам.

– Ого…, да тут у тебя не только серебряные, но и золотых полно….

Я польщено усмехнулся.

…. – Не.., золотых тут нету. Обычные монеты, медно-никелеевые, медные, серебряные, но всё это мелочёвка. Уникальные и дорогие монеты – серебряные Песо… Они отдельно, вот тут у меня лежат и стоят всего лишь 30-40 песо каждая. Да, на Канарах их можно продать по пятьдесят тысяч песет каждую, но этого хватит лишь месяца на четыре жизни.

Меркурьев с интересом ковырялся в дипломате и понравившиеся монеты выкладывал себе на стол, с любопытством расспрашивая о разных нюансах нумизматики и бонистики. Я бойко отвечал, видя искреннюю заинтересованность комбрига и балдел, считая, что «Грузия» у меня в кармане.

Через полчаса такого общения на столе перед Меркурьевым лежала приличная кучка монет и мне их было не жалко. Если пойду на «Грузии», я ещё раза два к монаху в монастырь съезжу и наберу столько сколько мне надо.

– Цеханович, у тебя тут в дипломате монет до черта. Я возьму себе вот эти?

– Товарищ полковник, дайте мне ваш УАЗик и через три часа у вас на столе будет лежать точно такой же дипломат полностью набитый вот таким качеством монет. Только давайте вычеркните меня из «Еланской» и запишите на «Грузию». – Я просительно смотрел на комбрига, прямо излучая готовность сорваться и помчатся на УАЗике за монетами.

У полковника мигом погасло всё оживление и он почти устало откинулся на спинку кресла. Нервно побарабанил пальцами по крышке стола, неторопливыми движениями сгрёб монеты и высыпал обратно в дипломат.

– Ты кому условия ставишь, товарищ старший лейтенант? – Тихо и значительно произнёс комбриг и замолчал. Конечно, после такого заявления нужно ждать как минимум разноса, но полковник, помолчав с минуту, продолжил вполне спокойным тоном.

– Я ведь мог бы тебя выгнать отсюда и учинить Харошийййй… скандал, но ты ведь, Цеханович, не сопляк, как другие старшие лейтенанты. У нас с тобой разница в возрасте лет пять наверно… Да и служил ты неплохо. Понимаю тебя, но не могу. И не буду этого делать. А так бы выгнал тебя с позором из кабинета и ничего бы не стал объяснять. Идёшь на «Еланской» и звиздец… Я ведь не так просто над этими списками бьюсь и составляю их. Этот идёт туда, потому что он мне взятку дал или сделал подарок… А этот идёт сюда, потому что плохо служил или залетел… Я командир и формирую воинский эшелон и увольняемые перестанут быть моими подчинёнными тогда, когда с корабля сойдут в Союзе. И мне не безразлично, как они через два океана топать будут. Это ведь не те управляемые бойцы, после учебки, которые идут сюда, а – дембеля….. Ты вот этого ещё не понимаешь, а я за всё время пока здесь отправил отсюда уже кучу кораблей с дембелями и как они себя там ведут, считая, что они уже не в армии…, прекрасно знаю…

За «Грузию» не беспокоюсь. Там пойдёт аж пятьдесят офицеров и прапорщиков на триста увольняемых. А вот на «Еланской», на 180 дембелей будет всего десять офицеров и прапорщиков. Отсюда сразу надо исключить начальника полевого банка и его прапорщика. И остаётся восемь офицеров. И мне надо чтобы это были нормальные офицеры, которые знают что такое «живой солдат» и как его за яйца держать.

Так что считай, Цеханович, это поощрением…. Что вот так тебя ценят и считают за нормального офицера. А с этой анонимкой…, даже начальник политотдела не заинтересовался и присутствовал он тут так…, для порядка.

Я посидел, глядя на комбрига секунд тридцать, и понял – уговаривать, предлагать какие-либо варианты было бессмысленно. Меркурьев всё уже твёрдо для себя решил, своё решение до НачПо довёл и менять его не будет.

Сдвинул к себе дипломат, щёлкнул замками, тяня время и ожидая, что комбриг всё-таки что-то предложит. Но полковник молчал. Я тяжело поднялся: – Разрешите идти, товарищ полковник!

– Идите, товарищ старший лейтенант, – нейтральным голосом разрешил командир.