Остров Свободы - Борис Геннадьевич Цеханович

поводу наш секретчик Иван Косенко, который не поехал в лагеря. Непонятно по какой причине, но прапорщик Косенко недолюбливал меня и это ещё было мягко сказано. Никогда с ним не конфликтовал, не перебегал ему дорогу, относился к нему нормально. Да и он сам был нормальным прапорщиком, неплохим человеком и как секретчик был на своём месте. Но вот не сложились у нас отношения. Может быть, даже в душе он ненавидел меня, но внешне это не проявлялось и у нас были сдержанные отношения, как у сослуживцев служащих в одном подразделении, но с разными служебными функциями. И вот тут он впервые открыто выказал своё личное неприязненное отношение, возглавив вторую половину городка.

Между нами произошёл довольно резкий и неприятный разговор на эту тему, где Косенко со злобой выложил все претензии по этому поводу и мы расстались практически врагами. А через пару дней, при встрече он торжествующе сказал мне: – Ну что, Цеханович…. И чего ты добился?

Видя моё недоумение от такой постановки вопроса, он свысока пояснил: – Что…? Не знаешь ещё? Да кто тебе будет говорить…? Выпустили твоего негра из полиции. Теперь жди неприятностей, да и нам всем ты поднасрал….

– А ты сам то откуда это знаешь? – Строптиво задал встречный вопрос, несколько ошарашенный выплеснутой злобой и напором сослуживца.

– Да это как раз и не важно… Важно, что его выпустили и теперь он будет мстить. – С презрением плюнул мне под ноги и пошёл по своим делам.

А через два дня я сам столкнулся с ним в городе, куда поехал с товарищем попить пивка. Мы шли к «Дому Стариков», когда из-за угла на нас неожиданно вышел мой негр. Друг друга узнали мгновенно и одновременно. Если я с товарищем продолжал двигаться к нему, то тот растерянно затоптался на углу, не зная что делать.

– Коля…, Коля…, смотри…, мой крестник, – затеребил товарища и тот весело изумился.

– Ни хрена себе какая Машина…. Как ты его то заломал?

– Да вот так… И сейчас я ему тоже настучу по его чёрной роже и предупрежу, чтобы даже к городку на пушечный выстрел не приближался…. Эй ты, обезьяна, иди сюда, – повелительно махнул рукой, продолжая сближаться с ним. И тот правильно всё понял – сейчас произойдёт повторное битие морды, после чего ему ещё сделают неприятное внушение… Он резко развернулся и метнулся за угол. Мы за ним, но страх перед русскими только прибавил ему сил и резвости, и когда мы тоже завернули за угол, негр одним махом перескочил через довольно высокий забор и скрылся. А мы восхитились таким прыжком, понимая, что когда «Жить хочется» перепрыгнешь и через более высокое препятствие…..

Глава двадцатая

ВСЁ! ВСЁ! Закончилась моя отличная командировка в такой чудесной и экзотической для советского человека стране. Когда приехал сюда, то ходил и думал: – Уууу…, два года – это так долго… Впереди ещё служить целых 23 месяца… Нормально…

А прошло два с половиной года, а как будто ВСЁ пролетело в один миг и приехал только вчера. Теперь только и остаётся вспоминать. Вспоминать, как приехали, как служили, дружили, ходили на пиво, ученья и полигоны, занятия и тревоги. Да и много чего другого было и в памяти останется в основном только позитив, хотя было достаточно и негатива. Особенно в конце в результате чего я попал на «Клавдию Еланскую» и пойду домой не через Канарские острова и Одессу, а прямиком на Мурманск.

До убытия в Союз оставалось пару месяцев. На досках объявлений в учебных центрах уже вывесили расписание прибытия и убытия кораблей и маршруты. И теперь каждый убывающий обязательно по несколько раз в день останавливался около расписания и прикидывал на какую лучше барку попасть. А дембеля вечерами вообще толпились в этих местах, пытаясь предугадать кто попадёт на первую барку, а кто на последующие. Разнос по времени между первой и последней в пределах двух-двух с половиной месяцев.

– Что, Цеханович, прикидываешь? – Раздался голос из-за спины, когда я в очередной раз остановился у расписания. Это был майор Сысков по каким-то своим делам забредший в наш учебный центр.

– Да…, неплохо бы на «Грузию» попасть.

– Ну-ка.., отойдём на пару слов.

Мы пересекли небольшой плац и спустились в летний кинотеатр нашего учебного центра, где сели на скамейках друг против друга.

Я молчал, предоставляя инициативу особисту, а тот, помолчав с полминуты, заговорил: – «Грузия» хорошо. Только можно ведь и на другую барку попасть?

– Ну да. Но хочется на приличном корабле в Союз вернуться.

– Что с оружием надумал?

– Да, товарищ майор, вопрос вы задали…. Больной вопрос.

Сысков благодушно засмеялся: – Значит, подумываешь, как бы это в Союз вывезти. Цеханович, после той истории с магнитофоном я тут покопался немножко и навёл насчёт тебя кое какие справочки. И теперь-то прекрасно понимаю, что ты ищешь. У тебя ведь помимо оружия на таможне могут возникнуть «хорошие» проблемы.

Да. Действительно, для меня всё это было больным вопросом. Я как-то свыкся с мыслью, что револьвер и парабеллум – МОИ. И прорабатывал все варианты, в том числе и провоз оружия в Союз. И своей проблемой однажды поделился с президентом общества филателистов и нумизматов Республика Кубы Хусто, который с воодушевлением пообещал проконсультироваться и через неделю приехал с готовым предложением.

– Борис, так это не проблема. Я тут переговорил в своих кругах. Вот тебе бланк заявления, вот анкета. Заполняешь, естественно на испанском языке. Тут я тебе помогу. Нужно ещё три фотографии. Платишь 17 долларов и ты член международной ассоциации коллекционеров оружия. Документ, всё как положено. И мои говорят, что он действительный и для Советского Союза. На пистолет и револьвер даём документы, что это коллекционные вещи и часть твоей коллекции и всё нормально.

Я был воодушевлён, открывшейся возможностью. Тут же выпили за нового коллекционера-оружейника, тут же заполнили анкету и заявление. Но вот уже месяц, всё это лежит пока у меня. Всё-таки я колеблюсь. И главное не с кем из знающих русских проконсультироваться. То что говорят кубаши – это одно. Но мне нужно твёрдое знание и уверенность.

Помимо оружия я тут, пользуясь всеобщей кубинской нищетой, сумел собрать неплохую коллекцию монет, бонов и марок, которые при нормальном раскладе могли попасть под культурные ценности. Если бы я вылетал с Кубы самолётом, то у меня наверняка были бы проблемы с кубинской таможней в аэропорту «Хосе Марти», но отплывающих на кораблях советских военнослужащих таможенники не проверяли совсем. А наши таможенники трясли капитально, но