А наутро радость - Бетти Смит

– Как ты можешь все это съесть рано утром? Это выше моего понимания.

– Это заправка горючим. – Она отломила кусочек пирога чайной ложечкой.

– Я не могу на это смотреть! – воскликнул он.

Они распрощались у типографии.

– Значит, я увижу тебя сегодня вечером? Возле закусочной? – спросил Карл.

– О’кей. – Анни поцеловала его на прощанье. – Удачи тебе с твоими деликтами.

– Пока, любимая.

– О, ревю!^[11] – помахала она ему вслед. – Это по-французски. Означает «пока». Который на твоих? – Он посмотрел на свои часы. Когда он поднял глаза, Анни уже ушла. Она завернула за угол и исчезла.

Как обычно, у него появилось ощущение потери: она имела обыкновение исчезать так неожиданно. Анни доходила вместе с ним до ступеней вечернего колледжа в Бруклине, а когда он отворачивался на секунду, чтобы открыть дверь, ее уже не было. «Но теперь она всегда будет возвращаться, – подумал он. – Я снова увижу ее сегодня вечером. Она будет ждать меня…»

Карл весело насвистывал, разнося газеты по домам. Он был так счастлив, что радость не умещалась в груди. Отпала кошмарная перспектива ухода с факультета; Анни не дуется после вчерашней ссоры; и декан – хороший мужик.

Карл вошел в закусочную, широко улыбаясь всем. Он шутил с девушками за стойкой, водружая на поднос свой основательный завтрак. Миссис Ридински оглянулась через плечо, наливая ему чашку кофе.

– Сегодня ты очень жизнерадостный, – заметила она. – Должно быть, тебе нравится супружеская жизнь.

– Еще как! Вам бы нужно как-нибудь попробовать, дорогая.

– Сначала мне придется спросить моего мужа. – Она рассмеялась, как будто сказала что-то очень смешное. Карл тоже засмеялся, а девушки за стойкой улыбнулись.

Улицы были пустынны. Казалось, будто все спят и она одна во всем мире. Анни нравилось это ощущение. Еще не было семи часов утра. Решив пока не возвращаться домой, она направилась в кампус. Там тоже было тихо и пусто.

Она уселась на свою «свадебную» скамейку. Оттуда была видна библиотека, и ей нравилось смотреть на это красивое здание. Солнце ярко светило, но не грело. В конце концов, приближался конец октября. В воздухе пахло сосновыми иголками, хотя в кампусе не было сосен.

Быть может, этот запах доносится с севера? Наверно, там растут новые сосны взамен вырубленных? Может быть, ветер приносит запах хвои из тех краев? Она вспомнила о паслёне сладко-горьком. Интересно, начал ли продавец цветов писать «Осквернение леса»?

Анни было хорошо видно небо. В тех местах, где не было зданий, оно, казалось, соприкасалось с землей. «Дома, – подумалось ей, – приходилось лежать на крыше, глядя вверх, чтобы увидеть небо. А здесь я могу увидеть его, сидя на скамейке.

Подумать только, что некоторым людям это даровано с рождения. Им всего один день от роду, а уже суждено жить в таком месте, суждено ходить в университет.

Карлу повезло. Ему это не было даровано с рождения, но он все равно сюда попал. И учится в университете на юриста. И мне тоже повезло. Я здесь… сижу на этой скамейке… хожу в библиотеку. Это почти то же самое, что ходить в университет».

Часы на колокольне пробили один раз. И вдруг кампус ожил, и появились студенты. Они шли со всех сторон: из домов братства, из женских и мужских общежитий, из частных домов и съемных квартир.

Юноши небрежно размахивали одной-двумя книгами, а девушки несли свои книги в охапке. Они шли парами или группами, болтая и смеясь. Махали друзьям, кричали друг другу «Привет!» или переспрашивали: «Что ты сказал?»

Анни завидовала их небрежным манерам, говорившим об уверенности в себе. Она завидовала манере одеваться просто, но дорого. Дорогие свитера, хорошие туфли. А она, в своем простеньком костюме, дурацкой шляпе с вуалеткой и тесных лайковых перчатках, здесь чужая. Ей не хватает образования, она неправильно употребляет слова, да и грамматика подгуляла. Анни знала, что никогда не станет одной из них.

Поднявшись со скамейки, она зашагала прочь.

– Значит, ты не забыла купить мне бювар, – сказал Карл.

– А еще я купила новую пепельницу.

– Вот бесплатный поцелуй за примерное поведение. – Он огляделся. – Но где мои сигареты?

– А что ты сделал с пачкой, которую я тебе вчера купила?

– А что ты сделала с сотней долларов, которые я дал тебе вчера?

– Купила пачку сигарет. Вот они. – Он сразу же зажег одну. – Как твой тест?

– Получил минус.

– За что?

– Я забыл поставить точку над «i».

– Ах ты! – Она толкнула Карла, и он налетел на стол. Он едва успел подхватить пепельницу.

– Осторожнее, детка. – Карл потушил сигарету в пепельнице.

Анни схватила его за руку:

– Ты же обещал докуривать их до конца.

– Хорошо-хорошо! Перестань меня пилить. – Он расправил смятую сигарету. – Кто-нибудь откликнулся на твое объявление?

– Был всего один звонок. Мужчина сказал, что ему нужна секретарша на неполный рабочий день. Ну, знаешь, на побегушках? Покупать марки и все такое. Подшивать документы, наливать воду для льда. Доллар в день.

– Ты согласилась?

– Он сказал, что сначала у него собеседование с другой девушкой и он позвонит мне завтра.

– Не рассчитывай на это, любимая. – Карл начал подготовку к занятиям.

– Карл, ничего, если я выйду на несколько минут?

– Как его имя?

– Прекрати! Я хочу что-нибудь купить для сэндвичей, чтобы не пришлось завтра выходить на ланч. Боюсь пропустить телефонный звонок.

– Хорошо. Но на этот раз надень пальто. – Она достала из ящика сумочку и хотела убрать часы. – Оставь их, Анни, – сказал он. – Я в состоянии привыкнуть к этой чертовой штуке. – Карл наклонился, проверяя спичечный коробок, подложенный под ножку стола. Когда он поднял голову, Анни уже исчезла.

В квартале от их дома она нашла маленькую бакалейную лавку, которая была тускло освещена. Анни сказала:

– Добрый вечер. Как идут дела?

Не глядя на нее, мужчина холодно произнес:

– Почему это вас интересует?

Анни мгновенно среагировала на грубость:

– Вовсе не интересует. Просто я такая любопытная. Мне бы хотелось… – Она решила заменить слово: этот человек не стоил вежливого обращения. – Мне нужна буханка хлеба и четыре куска вон того сыра. – Ничего удивительного, что тут так темно и пусто. Ведь он очень невежлив с покупателями!

Она зашла в аптеку-кафе за колой, чтобы Карл еще немного позанимался в одиночестве. Прежде чем войти в их комнату, она сняла туфли. Но он услышал и, потянувшись к Анни, взял ее за руку: