Еврейская нота - Михаил Иосифович Веллер

– Русские? Русские – это свиньи. И все, что они делают – это свинство. Кому они нужны?

– Так, – сказал я. – Ну, а что ты скажешь об евреях?

– Тебе одним словом?

– Да.

– Евреи – это просто говно.

– Ну – за интернационализм! – поднял стопку я.

– Со свиданьицем, – сказал дядя, и мы чокнулись.

Вторую пили за родителей, третью – за победу. Это было 9 мая.

…Вечером смотрели российское телевидение, последние известия, отрывки утреннего парада с Красной площади, что-то про оборону Москвы, бои и зимние пейзажи из военных хроник.

– О! – вдруг воскликнул дядя. – Это ж мои места! Здесь моя 91-я дивизия наступала!

И здесь я неожиданно заплакал. Без звука. Свет в комнате не включали, и в темноте было не видно.

Мать вашу всех… Вот он был девятнадцатилетним лейтенантом, дивизионным разведчиком. Вот воевал, проливал кровь, получал ордена, был изувечен. И вот сейчас, в конце жизни, он сидит здесь – в поверженной и разгромленной Германии. В хорошей квартире, хорошо поработав в жизни. Спокойный, ироничный, пронзительно одинокий. И по немецкому телевизору смотрит русский парад. Это как устроена жизнь.

Нью-Йорк

Через десять лет после Израиля – брат встречал меня впервые в Нью-Йорке. Из аэропорта повез на огромном белом «Форде Кугуаре» на Манхэттен. Мне было под пятьдесят – я увидел живьем те самые небоскребы, виртуально-условные, как Атлантида, всю нашу советскую жизнь. Мы пили бурбон в его студии. Приходили гости.

В Нью-Йорке проживало полтора миллиона евреев. Почти все – потомки подданных Российской Империи, эмигрантов из Беларуси, Польши, Украины. На Брайтоне сплошь наши, недавние.

Российская эпоха еврейской истории закончилась. Оставшаяся вывеска, административная и телевизионная – выморочная проформа. Гены, мозги, энергия, будущее – съехали в университеты Новой Англии, Кремниевую долину, врачи, юристы, инженеры, изобретатели. Нувориши и жулики с миллиардами и особняками неважны. Огромная тонкая пленка российской интеллигенции, мыслящего и образованного класса – словно стянулась со страны на запад и осела на США, на пространство и города, прижалась, прижилась, добавила себя и растворилась.

Вопрос под телекамеры

В конце нулевых еженедельные ток-шоу Соловьева «К барьеру!» и «Вечер с Владимиром Соловьевым» были безоговорочно лучшими и самыми рейтинговыми в стране. Вопрос чести. То была еще другая страна и другое время; и люди были другие.

Вот на таком «Вечере», три гостя и ведущий, спор сполз на национальный вопрос с касательством еврейской темы. В какой-то момент Соловьев спросил (а мы в те времена дружили):

– Веллер, вот скажите прямо: вы кто по национальности?

В том разговоре была затронута масса проблем российской жизни. А под камерами из четырех участников трое были евреи. Пикантный нюанс и нередкая история. Хотя один под русской фамилией, а другой под грузинской.

И, добросовестно подумав в сконцентрированную секунду, я отвечал:

– Я имею честь принадлежать к двум великим народам: еврейскому – по крови, генам, – и русскому по всему остальному, по жизни и по культуре.

Это прозвучало пафосно и с излишней красивостью. Хотя чистая правда. Но… не так все просто.

Евреи русского завета

Или русские Моисеева завета. Кому как больше нравится. Названия устаревшие. Просто: полностью ассимилированные евреи, то есть русские, а этническое происхождение: «Из евреев». Типа: не из славян, но из татар, из мордвин, из грузин, как ранее – из немцев, из шведов. Фамилии остались, доля крови осталась – а более ничего.

Твой язык, твоя родина, учителя и история, твои друзья, твои девушки – ты как все, русский среди русских. И ощущаешь себя таковым. Чего ж еще.

История показала, что с евреями общий фокус не проходит. Ты можешь быть свой в доску, неотличим ничем и никак, но если узнают, что ты, оказывается, еврей – твой облик обогатился специфической чертой: она отличает тебя от других, и ее нельзя стереть. Так силен мифологический образ народа, так мощно укоренен в коллективном бессознательном еврейский стереотип, что сам факт твоей принадлежности к этой растворенной в социальном пространстве национальной группы делает тебя каким-то не совсем таким, как все прочие.

Это отнюдь не обязательно антисемитизм. Это инаковость. Порой неуловимая, скрытая, неразличимая – и оттого еще более неистребимая.

Это следствие социального инстинкта, требующего единства своей группы и ее противопоставления другой. Это следствие закона самоусложнения социума. Это следствие поиска внешнего объекта как источника своих бед. Человеку, существу групповому, потребны свои и чужие. Друзья и враги. Кого любить и кого ненавидеть. Кому доверять и кого опасаться. Дуалистическое мироотношение. Бинарное, если хотите.

Это отнюдь не прибавляет счастья русским евреям. Это порождает готовность к совершенно неожиданным и незаслуженным неприятностям. Это постоянно натянутая тонкая струнка где-то в глубине оркестра жизни, обычно ее совершенно не слышно – но при малейшем касании она звучит очень отчетливо и расстраивает весь твой оркестр.

Одновременно – это стимулирует. У тебя заранее плохой пиар. На тебя незримо давит груз коллективной ответственности за все грехи и вины тысячелетней мифологии. Не считая грехов подлинных, которые есть у всех. И твой нерв напряжен. Ты должен стараться. Быть лучше себя самого. Лучше других. Пахать до посинения и не ждать пощады. Это полезно. Естественный отбор продолжается.

Потому что вы еврей?

Давным-давно, в интервью на «Эхе Москвы», принимали онлайн вопросы от слушателей, вежливый мужской голос поздоровался и спросил:

– У вас выходит много книг, вы все время выступаете на телевидении, у вас своя передача на радио – скажите пожалуйста: это потому что вы еврей? Спасибо.

Вот так. Шарах. На всю страну. С прямотой пьяного римлянина.

Секунд пять я собирался с мыслями. Все, что сумел сразу – поблагодарить за прямоту и честность: вы озвучили то, что многие думают, но не решаются сказать вслух.

Уж не помню, кто был ведущим – может, Лев Гулько, – он парой общих фраз дал мне политкорректную передышку.

Что я, успокоив дыхание, мог сказать?..

Что если вы решили сделать карьеру путем превращения в еврея, пройти гиюр, или сделать обрезание, или что там еще, купить свидетельство о рождении, сменить национальность в документах и обрести лояльность походами в синагогу – то я вас предостерегаю. Вас постигнет жестокое разочарование, что может вызвать страшную ненависть к ев- реям за их непостижимое коварство. Попортите себе жизнь.

Вот когда я поступал в университет – национальность мне серьезно мешала. И вздумай я остаться в аспирантуре – просто не дала бы.

Национальность не дала мне работать после окончания университета в толстом журнале. Но давала гарантию, что за границу меня не выпустят.

Национальность, обозначенная фамилией, очень