Гостья из прошлого - Алексей Борисов

— Сам процесс обожаю, — призналась она. — Движение финансовых потоков завораживает.

— Все деньги мира при тебе, — сострил Егор.

— Деньги — не главное.

— Что же главное?

— Как в анекдоте: был бы человек хороший, — серьезно ответила Наталья номер два.

Друг выходного дня, по ее словам, технично слился. От общей приятельницы она узнала, что он женился на дочке директора мясокомбината. «Угроза голода миновала», — саркастически прокомментировала Наталья.

— У тебя-то какие намерения? — в лоб спросил Егор.

— Мужика хочу нормального, чтобы не ныл и не бездельничал. Не дурака, не алкаша, не наркомана. Много в одни руки?

— Да нет, как раз.

— Ты такой?

— Допустим.

— Не виляй! — Наталья залпом осушила свой бокал. — Если да, нечего кота за хвост тянуть.

— В смысле?

— В прямом. Я вообще девушка простая и даже замуж не против.

Несмотря на свой жизненный опыт пятидесятилетнего мужчины, Егор малость опешил от такой прямоты.

— Притереться надо бы…

— Допивай и начнем, — она вызывающе смотрела на него, даже не пытаясь отвести взгляд.

Первый акт притирки состоялся в туалете кафе «Ешь-пей». Его кабинки были, к счастью, разделены капитальными стенами, и двери запирались на совесть. Из динамика под потолком доносилась музыка, которая эффективно заглушала подозрительные звуки. Под колготки Наталья, как выяснилось, не надела ничего, а обтягивающее платье с молнией сама сбросила на кафельный пол. Она оказалась фанаткой жесткого секса и сполна подтвердила это в ходе второго акта дома у Егора. В такси, на заднем сиденье, сотрудница банка была сама невинность, зато перешла к развратным действиям уже в лифте. Финал случился на рассвете, причем Наталья, войдя в раж, потребовала связать ей руки ремнем от брюк.

— Ну что, годен? — задал вопрос Егор за утренним кофе.

Наталья тряхнула рыжей челкой.

— Проверка засчитана.

— Сватов засылать?

— Успеешь. Давай пока в кино сходим.

— Сегодня?

— Лучше завтра.

— Уборка-готовка?

— Сына веду в цирк. Обещала.

О сыне она упомянула впервые, и Егор ощутил себя не в своей тарелке. Кофе вдруг показался ему несладким. Наталья продолжала говорить, и стали известны кое-какие подробности. Сыну было семь лет, его папа пропал с горизонта шесть лет назад. Ни ответа, ни привета, ни материальной помощи. Жили они у Натальиных родителей, в отдельной комнате. А еще у них были две собаки — Шурка и Нюрка. Беспородные, подобранные щенками на улице, выхоженные и выращенные.

— Они как дети у меня, — с нежностью в голосе добавила Наталья.

Со своим первым сыном Егор тоже не виделся несколько лет. Не потому, что не хотел — такую твердую позицию заняла бывшая супруга. «Нам от тебя ничего не надо!» — заявила она. Ее отец был крупным чиновником и мог без труда позаботиться о внуке. Вообще, расставание вышло шумным и некрасивым. Бывший тесть названивал тогдашнему работодателю Егора, требуя уволить аморального типа и пьяницу. Работодатель сильно удивился, ибо его подчиненный на корпоративных вечеринках выпивал не больше двух рюмок водки.

— Ты опечалился что-то, — Наталья, отставив чашку, подкрашивала ресницы.

Егора потянуло честно сказать, что он не хочет повторения чего-то подобного — как не очень жаждет воспитывать неизвестного ему ребенка с капризным, как обмолвилась Наталья, характером. «На самом деле тебе не тридцать пять. Хватит вешать на себя чужие проблемы. Хочешь счастливой семейной жизни — начни с чистого листа. Иначе зачем эти странствия между мирами?» — убеждал его внутренний голос.

— Кстати, как твоя фамилия? — спросил он.

— Грищенко. По мужу была Пахомова, — удивленно ответила она. — А что?

— Ничего. Вызывай такси, — и Егор достал бумажник.

Во дворе они попрощались, обнявшись без всяких излишеств. Егор махал рукой, пока машина не скрылась в арке, ведущей на улицу. Пиная ногой опавшие с деревьев, совсем пожухлые листья, он дошел до подъезда, развернулся и постоял немного. Внутренний голос раздвоился и теперь советовал не спешить с выводами, подождать.

Колокольчик зазвенел в его голове перед кабиной лифта. Егор застыл, как вкопанный. «У вас пять минут», — вспомнил он слова Николая Николаевича. Пять минут на окончательное решение. Чего греха таить, возможность остаться изначально не давала ему покоя — но, как и обычно в жизни, полагаться оставалось лишь на интуицию. Наивно было бы считать, что здесь перед ним откроется истина в последней инстанции.

«Пусть хотя бы моему двойнику повезет», — так мотивировал он себя на отчаянный шаг. А повезет ли? Что его ждет завтра, послезавтра… и чем в итоге сердце успокоится?

До истечения контрольного времени оставалась минута. В горле неприятно защипало. Егор глубоко вдохнул, потом выдохнул и бегом спустился по ступенькам, надавил на кнопку, с усилием толкнул стальную дверь. Морозный воздух уколол его лицо невидимыми иголками. Очертания арки стали размываться, словно кто-то нарисовал ее на холсте…

— Вот она какая, золотая рыбка, — не обращаясь ни к кому конкретно, вслух проговорил Егор.

Николай Николаевич оторвался от проектора.

— Осталась последняя попытка. Отдышитесь, вы взволнованы.

— Вы и это… наблюдали?

— Да.

— Поняли, что я хотел разорвать контакт?

— Естественно, — хозяин домика был сама невозмутимость.

— Но дадите мне попробовать еще?

У Егора пошла кругом голова.

— Зачем я стану вам мешать? — очень рассудительно произнес Николай Николаевич. — Вы дали согласие на три попытки, я подписался со своей стороны. Мы выполняем взятые на себя обязательства.

— Побег — тоже часть эксперимента? — без экивоков спросил Егор.

— Слово «побег» вряд ли уместно, — снисходительно улыбнулся загадочный экспериментатор. — Ваше тело и, как вы изящно выразились, душа останутся в нашем мире. Переместится ментальная копия. Да, информация, полученная в ходе перемещения, не сохранится в вашей памяти. Но всё остальное, повторюсь, будет на месте. Я полагаю, это гуманный сценарий. Еще неизвестно, какую психологическую травму может вызвать осознание того, что где-то живет двойник, знающий всё о вас и нашем эксперименте. Возможно, живет более счастливо.

Тишину, которая затем наступила в студии, едва ли можно было назвать доброй. Егор испытал дикое желание послать Николая Николаевича к дьяволу, но сумел перебороть себя.

— Я готов, — объявил он, сжав кулаки.

Не став отвечать на настойчивые звонки Юли, он побрел по проспекту прочь от офиса — в противоположном направлении от театра и кафе «Ешь-пей». Фары машин светили, казалось, специально в глаза. Под подошвами хрустел ледок, затянувший мелкие лужицы. Холод мигом проник под расстегнутую куртку, через пиджак и