Лоскутки - Ольга Пойманова

Я снова поглядела на фотографию.

— Найду, всех найду! — сказала сама себе. Вот спроси кто, зачем оно мне надо, в жизни бы не ответила. Да я и сама не знала. Ответ был простой: хочется мне так! А если хочется, то надо сделать!

И я принялась искать.

Социальная сеть выдала мне длинный список всевозможных Максов. Худые, полные, лысые, лохматые, усатые, бородатые, гладко выбритые, в очках, без очков… И ни одного лопоухого! Я пересмотрела всех. Если мой сосед и был тут, то очень надёжно спрятался.

— Мааам, — снова позвала я.

В ответ раздалось неразборчивое ворчание. Знаем-знаем, она недовольна тем, что ее отвлекают. Но это тоже дань традиции. Без этого никак! Так что я продолжила ее пытать. Тем более, что мне в голову пришла мысль.

— А ты не помнишь, как у него родители выглядели?

— У Максима? Да я ж тебе говорю, отец вылитый журналист тот был!

Я открыла фото Влада Листьева и внимательно разглядела. Ну могло же так случиться, что сын пошел в отца и тоже смахивает на звезду отечественной журналистики?

Ничего такой был дядька, глаза проницательные. Люблю таких людей.

Снова открыла сайт и принялась листать ленту.

Он или не он? Да быть того не может, чтобы не он! Ну вылитый Листьев, только вот очков нет. Зато борода есть. Но постойте, уши-то лопоухие куда делись? И возраст не указан…

Я перелистала все фотки в его альбомах. И с удивлением обнаружила, что работает вот этот Максим в нашем городе, причем сравнительно недалеко от меня. Продает мобильные телефоны в одном из сетевых салонов.

— Мааам! — снова с кухни раздалось ворчание. Дождавшись связного "Что тебе неймётся?", я пошла в атаку.

— Не знаешь, Листьевы в город вернулись? Они вроде переезжали куда-то…

Мама выплыла из кухни с башней металлических лотков в руках. Пахнло от них одуряюще вкусно. Я потянула носом, встала и открыла балконную дверь. Мама сгрузила на пол свою ношу. Собираетесь ругаться на меня за то, что я не помогла ей донести? Ну и зря. Это даже папе не разрешено. А вдруг мы, ротозеи, споткнемся, и всё полетит на пол? А мы споткнемся обязательно! Доверяй нам такие ценности как холодец, ага, как же! Только своими руками. Мама непогрешима. Говорю ведь, в каждой семье свои традиции, хоть порой и странные.

С кряхтением мама распрямилась, вытерла пот со лба и уставилась в экран, прямо на фотографию предположительно того самого Максима.

— А что, похож! — сказала она.

— Так что, возвращались они?

— И не уезжали никуда. Квартиру в наследство получили в другом районе и перебрались.

— Ага, попался! — вслух подумала я.

Мама только усмехнулась. Не ей говорить мне о чудачествах.

Я сняла снимок со стены. Что бы ещё прихватить с собой… Вот бы ту линейку…

Я хлопнула себя по лбу. Так ведь жива линейка-то, жива! Я так часто получала от учительницы за неправильные чертежи, что просто перестала ее использовать по назначению и переложила в книгу вместо закладки! Подскочила к полке, достала сборник сказок. Лежит, родимая! Даже зайчики целы.

В общем, на следующее утро во всеоружии я направилась в Магазин.

В салоне было пусто. Только за прилавком скучал один-единственный продавец. Я присела напротив входа на лавочку и принялась наблюдать. Ох, и скучное это было занятие! Ну вот сидит парень, что-то смотрит в своем телефоне, и лицо у него при этом совершенно непрошибаемое. Хоть улыбнулся бы, что ли! Но нет, сидел как каменный. Я мысленно пририсовала ему очки. Да, похож. И на вид вроде возраст совпадает… Ладно, пора.

К делу я подошла ответственно. Взяла из дома папку для бумаг, в которой ничего кроме фотографии и линейки не было. Расстегнула ее сейчас, чтобы в самый ответственный момент не копаться.

И шагнула внутрь.

Он дежурно меня поприветствовал и изобразил интерес. Я подошла к стойке.

— Здравствуй, Максим, — ох, как же эффектно я выложила перед ним фотографию! Вот красивый получился жест, четкий.

Он непонимающим взглядом уставился на нее, нахмурился, в глазах промелькнул огонек узнавания. Не дав ему опомниться, я вытащила и положила на прилавок линейку.

— Юлька! Ты что ли? — бухнул он, и я вздрогнула. Ну и голос у него стал! Не голос, а труба иерихонская! Мощный такой бас.

— Ага, я, — закивала и улыбнулась.

— Ну даёшь! Как, откуда? — спросил он, все ещё улыбаясь.

— Забыл спросить зачем! — дополнила я. А он только рукой махнул. — Да вот стало интересно, как живёт мой первый сосед по парте!

— Юль, я все понимаю, но как-то ты поздновато опомнилась, не?

Вместо ответа я придвинула к себе снимок и засмотрелась на него. Только сейчас у меня наконец появилось смутное понимание, зачем же мне все это надо.

Бабушки не стало год назад. В канун новогодних праздников ушла, тихо и спокойно. Нарядила ёлку, повесила гирлянду на окно, уселась в любимое кресло посмотреть телевизор, и уснула. Там ее и нашли. Мы с мамой целый год не могли, да и не хотели ничего менять в той квартирке. И ёлка простояла всё это время наряженная. Теперь, перед годовщиной, мы наконец занялись ее вещами. Так появились на свет памятки. Нашлась мамина кукла, тяжёлые очки деда и его же курительная трубка с запасом табака, мои ботиночки… Да много чего нашлось. Бабушка так нас любила, так берегла память о каких-то особенно дорогих сердцу мгновениях… Даже игрушки на ёлке все были с историями! Какая у кого любимая, где их покупали, да почему эти, а не другие, да у кого пара разбилась… Каждый год бабушка рассказывала нам одни и те же байки про них, но так живо и бойко, что это никогда не надоедало. Мы затем и приходили к ней в гости, если знали, что она будет наряжать ёлку, чтобы помочь, а больше послушать эти почти уже сказки…

В этом году мы сами пытались их себе рассказать.

— Мам, а давай отметим здесь, — вдруг предложила я. — Словно бабушка с нами. Ты не против?

Она взглянула на меня полными слез глазами и согласно кивнула. Папка тоже был за, он любил свою тещу и скучал по ней не меньше нашего. Потому теперь и пропадали мы в квартире весь декабрь, даже спать иногда в ней ложились. Разбирали вещи да вспоминали бабулю. И холодец варили в