Последняя роза Шанхая - Виена Дэй Рэндел

– Добрый вечер, джентльмены. Как дела?

Ответа не последовало. Меня это вполне устраивало. Пройдя мимо них, я пересекла вестибюль, отмахиваясь от коридорных в бежевой униформе, которые предлагали свою помощь. Сассун, живущий в пентхаусе на одиннадцатом этаже, велел встретиться с ним внизу, но сам еще не спустился. Я была только рада, поскольку мысли о его пресловутом увлечении фотографией и его просьбе все еще крутились у меня в голове. К тому же, мне необходимо было улучить момент, чтобы попросить об одолжении и не выглядеть при этом униженной.

Я направилась к креслу возле лифта, откуда, пошатываясь, вышли двое белых мужчин с бутылками пива «Пабст» в руках. Их потные лица и остекленевшие глаза говорили о том, что они были пьяны. Тот, что с бритой головой уставился на меня. До меня донеслось бормотание на английском:

– Собаки и китайцы не допускаются в этот отель.

Случись это в моем клубе, я приказала бы выпроводить этого человека вон. Я бросила на него презрительный взгляд, переложила сумочку в левую руку и двинулась в сторону «Джаз-бара» в конце вестибюля. Не успела я сделать и пары шагов, как в воздухе промелькнула бутылка и ударила меня по голове. В ушах раздался взрыв оглушительного хохота, я почувствовала головокружение, но видела, что в освещенном вестибюле ничего не изменилось, и никто не обратил внимание на произошедшее. Ни блондин во фланелевом костюме, скрывший лицо за журналом, ни американские морские пехотинцы, исчезнувшие в «Джаз-баре», и уж тем более ни старик с толстой шеей, который хлопал в ладоши, как будто смотрел развлекательное шоу.

Мне в любом случае не понадобилась бы их помощь. Сохраняя хладнокровие, я положила одну руку на талию, а другой ощупала свой пульсирующий лоб. Когда я почувствовала на пальцах что-то вязкое, меня охватила паника – моя внешность значила для меня все.

– Вы ударили меня! Я вызову полицию.

– Валяй. Они заберут тебя в тюрьму. – Мужчина, который запустил в меня бутылкой, хохотнул, а затем они начали скандировать:

– Тюрьма, тюрьма, тюрьма.

Я ненавидела, когда меня запугивали, но все в Шанхае знали, что полицейские-сикхи в международном Поселении были предвзяты, и мы, местные жители, проигравшие войну, не могли рассчитывать на них, ожидая какой-либо справедливости. Черт с ним, с Сассуном. Я просто хотела выбраться оттуда. Я развернулась, но мои высокие каблуки каким-то образом скользнули по груде осколков, и я с глухим стуком упала на пол. Это было унизительно.

– Позвольте вам помочь, – произнес мужчина рядом со мной и протянул руку. Это была уродливая рука с искривленными костяшками и скрюченным, как вопросительный знак, мизинцем, паутина неровных шрамов и извивающихся рубцов покрывала тыльную сторону. Но я была признательна за помощь и позволила ему поднять меня на ноги. Я также испытала радость, так как этот человек, казалось, умел читать мои мысли – он отвел меня подальше от осколков, прочь от сердито огрызавшихся мерзавцев и поспешно вывел через вращающиеся двери на улицу.

Холодный ветер ударил мне в лицо на лестничной площадке. Испытывая шок и одновременно облегчение, я плотнее запахнула пальто на груди. На меня никогда раньше не нападали, и теперь я была в долгу переде человеком с изуродованной рукой. Я посмотрела на него.

Он был молодым, высоким и жилистым мужчиной, одетым в черное двубортное пальто с загнутыми лацканами, ни золотых часов, ни цепочки – обычно я не имела дел с таким типом людей. Черты его лица были резкими: полные губы, волевой подбородок и выступающий нос, который, казалось, заявлял всему миру, что у него есть цель в жизни. Но я все равно поблагодарила бы его, если бы не его глаза – поразительного голубого оттенка. Очередной белый мужчина.

– Вот они! Они напали на нас. Арестуйте их! – Двое подонков вышли через вращающуюся дверь, словно дурное предзнаменование. Их сопровождал огромный полицейский-сикх в чурбане.

Сколько же у них было наглости. Я откинула челку, чтобы показать полицейскому свой кровоточащий лоб, и произнесла по-английски своим непринужденным деловым тоном:

– Посмотрите, что они со мной сделали, сэр. Они лгут. Но давайте забудем об этом, хорошо? Нет нужды никого арестовывать.

Этот сикх, здоровенный мужчина, положил руку на револьвер «Уэбли» в кобуре.

– Мисс, я пытаюсь выполнять свою работу.

Типичный полицейский Поселения. Потому что для любого непредвзятого полицейского было бы понятно, что такая женщина, как я, скорее всего, жертва.

– Она говорит правду, сэр, – вмешался голубоглазый иностранец рядом со мной. Он держал мою сумочку и шарф, которые я неосознанно уронила в вестибюле. Мне хотелось бы их вернуть обратно, но благоразумие велело держаться от него подальше.

– Арестуйте их, арестуйте их, – раздались громкие протесты возле вращающейся двери, и сикх подошел ближе.

– Простите, мисс. – Он схватил оказавшего мне помощь мужчину за лацканы пальто.

Все случилось так быстро: иностранец отскочил назад, уронив мою сумочку и шарф, и, не подозревая о лестнице позади себя, оступился, упал и скатился по ступенькам на тротуар. Полицейский-сикх бросился за ним, а эти гнусные мерзавцы, напавшие на меня, разразились хохотом.

Я поспешно подняла свои вещи и сбежала по ступенькам к своему «нэшу», припаркованному на улице. Только добежав до машины, я обернулась. Вдалеке, среди толпы мчащихся рикш, пешеходов в длинных одеждах и неспешно проезжавших черных автомобилей, недалеко от тела велосипедиста, громила полицейский-сикх заломил за спину руки иностранца, невинного человека, и повел его в сторону полицейского участка.

Глава 3

Эрнест

Едва успев сойти с корабля и прямиком в тюрьму – не такой представлял себе новую жизнь в Шанхае Эрнест Рейсманн. Он безуспешно пытался высвободиться из хватки громилы полицейского, который, к сожалению, обладал недюжей силой. Он пробормотал что-то о том, что Эрнест сглупил, попавшись с хулиганами, его голос был на удивление мягким. Никаких расистских оскорблений или злобных угроз. Какое облегчение. Значит, в Шанхае его не посадили бы в тюрьму из-за его религии, но в этом новом городе, где Эрнест был решительно настроен строить свое будущее, он предпочел бы вообще не попадать за решетку.

Нужно было быстро что-то придумать. Они сворачивали на многолюдную улицу, где в многочисленных лавках продавались банки с солёными огурцами и пакеты с жареными каштанами и сушеными грибами, а прохожие в длинных одеждах, лавирующие между велосипедами, экипажами и одноколесными фургонами, толкали его из стороны в сторону.

– Сэр, а как они называются? – Эрнест кивнул головой в сторону тощего парня, который пробежал мимо них, таща за собой два шеста, прикрепленных