Наименьшее зло - Сергей Владимирович Дружинин

уже растаял. Да, конечно обильной зелени и живности не было, но это было местом комфорта. Но у Веслова была и другая «Мекка». Московский дом книги на Новом Арбате. Тут он интенсивно пополнял свою библиотеку редкими изданиями и букинистикой, плюс у него была куча «заказов». Продавщицы в отделе букинистики не шарахались от Апполония Родосского, просто говорили – «Аргонавтика» отпечатана малым тиражом – покупать только с рук за большие деньги или переложения. Переложений не хотелось. Какой же это «ритуал», когда книгу пересказывали «для самых маленьких» обязательно опуская последнюю трагическую часть.

На новом Арбате, уже не в магазине, а на развалах была куплена «История государства инков». За книгу заломили бешеных денег, но поторговаться Веслов умел. Достаточно радикально, и поэтапно. Сначала сказал, что вернется домой и возьмет книгу в библиотеке, а потом заявит о пропаже и заплатит штраф. Аргументы из серии «против лома нет приема», и, совершенно неожиданно, ценник скостили втрое. Но все это потребовало времени, и в Балашиху Павел вернулся уже затемно. Как раз впервые раз в жизни увидел шизофрению «вживую».

***

В ту командировку Веслов осознал всю "прелесть" езды из пригородов в Москву в электричке. Ездил и раньше, но не ждал по морозным утрам пустой состав, который брали, почти как Бастилию. «Утрамбовывание» до Реутова и «Разутрамбовывание» до Курского вокзала. Конечно, люди ездили дальше и дольше, но отпечаток остался. Желание «пытать счастье» в столице отпало окончательно и бесповоротно.

Не рассчитав время, приехал в первый день занятий слишком рано. Но к услугам Веслова был огромный Измайловский Парк.

Посидев с полчаса в парке, он не торопясь пошел к месту учебы. Старое шестиэтажное здание. В лекционном зале он появился первым. Остальные подтягивались позже. Многие опаздывали. В «потоке» Павел был самым молодым с большим отрывом. Все остальные были директорами или начальниками службы охраны труда больших предприятий. Вскоре Веслов на все это плюнул. Как только заметил, что «дамы и господа» прогуливают все практики и часть лекций. А вечерами было уже общение с «живой шизофренией». Отличный жизненный урок – пришло понимание, что психически больной – не прокаженный, даже имеет свое имя и желание жить и чувствовать хорошее, как и все остальные.

Учеба продолжалась. Наплевав на «дам и господ» Веслов слушал лучших специалистов в стране. Разбирали пожары в московских кафе, ресторанах, ночных клубах, в том числе довольно недавний, буквально «по горячим следам». Кто бы знал, как все это пригодится 21-го или 22-го февраля 2012 года. Тогда совмещение уже сняли, но навыки, как не растеряться и сделать все за секунды остались. Если не считать материальных повреждений, отделались только попорченными нервами, чем-то выпитым прямо в разгар рабочего дня и воспоминаниями на всю жизнь. «Фейрверк», огонь под потолком. И истерический смех в промерзлом помещении. Впечатления хорошо аукнутся еще через шесть лет. Поздним вечером в конце марта 2018-го. Когда не будет никакой работы, лишь скорая в ночи с сильным успокаивающим.

Но это будет уж совсем нескоро. А на экзамене солидные люди просили у Павла помощи. Но он не прогулял ничего, одним из первых сдал экзамен и получил элегантную «корочку» светло-бежевого цвета. Дальнейшее уже не интересовало.

– Нехрен было прогуливать – подумал Веслов, ощупывая качественную бумагу и выходя из аудитории.

Уже выйдя из здания, он долго смеялся внутри себя и даже чуть вслух, когда шел к метро. Вторым вопросом в билете было оказание первой помощи при падении с большой высоты. Тогда Веслов глубоко выдохнул и сказал, что лучше самому ничего не делать, дождаться приезда «скорой». И реакция экзаменатора, когда тот сразу подписал протокол. Паша еле расслышал что «да, все может быть очень сложно, самому лучше вообще ничего не трогать». Уже потом, в вагоне метро понял, что смех не совсем уместен. И еще позже, когда на работу привозили людей, упавших с хорошей высоты.

На следующий день – последний визит на Новый Арбат, где, закупались последние заказы. Тем вечером Веслов вернулся в Балашиху с большой спортивной сумкой. А кроме нее была еще одна, такая же. Кроме спортивной сумки – сильнейшим воспоминанием было мороженое, продававшееся в электричке. В Москве. 17 марта. Оно продавалось и вчера, но сегодня Веслов решился и взял «Ёжик». Он не брал так рано мороженное и дома, в полутора тысячах километров к югу.

***

В последний день получилось лишь мельком освежить воспоминания о Кусково. Надо было собраться и доехать до вокзала вовремя. Примерно с тридцатью килограммами книг в двух громоздких сумках это оказалось не слишком просто. Соседи по купе – семейная пара около сорока, с интересом смотрели на названия книг. У мужа была проблема – простыл и подхватил насморк с кашлем. Веслову в его неполные двадцать четыре только шутя, пожаловались, не воспринимали его всерьез. А он все воспринял сразу, как только тронулся поезд.

– Могу решить проблему Вашего мужа подручными средствами.

– Народная медицина?

– Гольная практика, позволите?

В фирменном поезде тогда не предлагали полноценный завтрак, но в простом продуктовом наборе было, кроме всего прочего кофе и молотые перцы. Павел заварил пару чашек кофе из бойлера, добавил перцы, чуть сахара.

– Вы мне предлагаете выпить кофе с перцем?!

– Это не цианистый калий, могу выпить и сам.

– А что со мной будет?

– Ничего особенного. Выпьете кофе, сходите в конец вагона. Там чуть задержитесь и сразу спать.

Как и ожидалось, на следующее утро муж проснулся, как будто ничего и не бывало.

– Коля! Как так?! Из тебя вчера лило, как из ведра!

– У молодого человека спроси! Мы ведь так и не познакомились!

– Действительно, как у Вас все получилось?!

– Простое раздражение верхних дыхательных путей. Не более того. И тепло, естественно.

– Вы врач?

– Нет. Имею к этому отношение. По крайней мере, день медработника – это мой профессиональный праздник тоже.

– Имеете отношение?

– Светлан, по-моему, это уже не совсем наше дело.

– Ничего страшного. Кто – то должен определять людям группу инвалидности. Не я, конечно. Но и мне без самых базовых медицинских знаний – никуда.

На обратном пути Веслов читал совсем другое. Литературу, издававшуюся центром охраны труда, свои конспекты. А вечером думал, с какими предложениями выйдет с первую по десятую очередь.

***

Вернувшись с командировки, Павел попал словно с корабля на бал. Он засыпал руководство служебками, а юрист охотно поддакивала. Паша стал вроде ледокола, прокладывавшего себе путь сквозь бюрократию и безразличие. «Пробивание» разрешений на строительства контуров заземления. Отдельных линий электроснабжения до распределительного щита. Но самое сложное было с людьми.