Тайны сумасшедшего дома - В. Я. Жук

Сын взглянул отцу в глаза...

Одна минута.

В воздухе просвистел топор.

Что то хрустнуло... Раздался нечеловеческий стон и юноша, обливаясь кровью, пал на землю.

Кровь возбудила отца еще сильнее и, схватив топор, он изрубил сына в мелкие куски, а потом с криком: Убью!.. Убью... бросился в лес.

Искали его долго .. И нашли исцарапанного, окровавленного .. дико озирающегося во все стороны, бессвязно повторяющего Ваня!.. Ванюшенька!... Ваничка!... Убью!...

И вот он здесь, в обители людей, ушедших за грань мышления уже три года...

IV.

Разбитые мечты

— Вот тип больных, страдающих склонностью к самоубийству, — продолжает объяснять мне профессор. — Каждый из них уже не раз покушался покончить земные счеты, но были спасены.

В среде этих, так называемых, разочарованных какое-то особое настроение... Какая-то жуткая тишина... Кто-то, устремив взгляд в одну точку, пристально, будто изучая ее, смотрит. И взгляд его грустный за душу тянет. Кто-то тихо-тоскливо плачет и в рыданиях тех чувствуется что-то необъятно-тяжелое, и жалко смотреть на людей, ищущих каждую минуту смерти, проклинающих жизнь, давшую им только горести.

Каждого из них толкнуло к жизни такой тяжелое явление... Вот человек, которого толкнуло сюда, в это царство людей, ушедших от мысли, событие странное, непонятное, но, как, говорят, в жизни случающееся нередко.

Его все ненавидели. Почему — трудно было определить. Он был богат и добр. Все свое имущество он раздавал и никто не отказывался брать у него, а в душе его даже те, кто его обирал, ненавидели. Он чувствовал это. И мучился. Больно было чувствовать на себе бросаемые взгляды, полные ненависти. У него не было друзей, и одиночество тяжелое, тоскливое кинуло его в омут.

Он окунулся в житейскую грязь. Стал кутить. Пил до одурения и, находясь в пьяном угаре, устраивал оргии, вакханалии. Только находясь в бесчувственно-пьяном виде он себя чувствовал далеким от щемящей тоски. Брал автомобиль и как вихрь с криком и гиканьем безумно мчался за город. Правда, бывали минуты просветленья и в те минуты он убегал от людей и, забившись в темный угол, рыдал, а нарыдавшись досыта, снова безумствовал, снова предавался оргиям, снова пьянство, беспробудное, беспросыпное.

Странные случаи бывают подчас... Иной раз человек и добрый и хороший, а есть в нем что-то отталкивающее, что-то такое, за что все его ненавидят, нередко люди ненавидят человека, а объяснить — за что — не в состоянии

Как то случайно встретил он маленькую девочку-нищенку. У ворот какого то дома стояла она в оборванном платьице хилая, бледная...

Жалко ему ее стало...

Взял ее к себе, одел, обул и с тех пор она так жить у него и осталась.

Маленькая девочка привязалась к нему. Будто чутким детским сердцем она угадала его душевное настроение. А он видел в ней единственный проблеск в своей жизни и лелеял ее. как мечту, как единственное в мире существо, близкое ему, родное. Бросил пить, безумствовать и все свободные минуты проводил возле своего маленького друга и был счастлив, как никто.

Злая, жестокая жизнь разбила его единственную мечту.

Заболела девочка...

Старания врачей не привели ни к чему... Слабый организм не выдержал тяжелой болезни.

Девочка умерла...

Умерла на руках у того, который ее безумно любил...

Трудно описать те нечеловеческие страдания, которые он пережил. Он метался, как угорелый по комнате. Стонал, рвал на себе волосы и рыдал, а потом взял автомобиль и помчался из ресторана в ресторан. Пил неимоверно. Допился до белой горячки. Свезли в больницу. Успокоился, но меланхолия одолела. Нередко покушается на самоубийство и давно бы покончил расчеты с жизнью, но сторож неотступно следит за ним.

V.

Увяли цветы!..

Где-то-раздалось пение. Пел женский голос: „Увяли цветы, увяли цветы“; мотив звучал необъятной тоской и, казалось, женщина, которая пела, жалуется на безысходную тоску на злую горькую судьбину.

Кто это поет — спросил я у профессора. А это тоже больная — ответил он? Да вот и она!..

Я увидел молодую женщину с огромными блуждающими глазами, страшными и необъятными, как море. „Увяли цветы!.. Увяли цветы!..“ поет она, и в слова эти, казалось, она вложила все свое мышление, всю свою душу. Поет, поет и вдруг захохочет, захохочет дико, безумно — ха-ха-ха и жутко делается от этого смеха; а то заплачет громко и снова запоет: „увяли цветы, увяли цветы!..“

В жизни ее было мало цветов, но и те увяли!..

Вот как очутилась она по ту сторону разума.

Круглой сиротой росла она в доме своих дальних родственников в одной из деревень Екатеринославской губернии; так как-то росла она беспризорная, свободная. Тогда ей было всего лишь 15 лет. Не только условностей жизни, но и сама жизнь с ее вечно таинственной загадочностью, широким простором и массой разнообразных явлений чужда ей была... Простушка — дитя природы.

В деревне ее все знали и привыкли к ней. То там, то тут звучал ее беззаботный смех...

В один из праздничных дней она встретила семинариста и сразу сердце как-то странно, непонятно забилось.

В маленьком сердце, ничего до сих пор не знавшем, вспыхнула искра.

Первая любовь охватила и. как это всегда бывает, поработила ее всю. Росла она, не зная любви и ласк, и первое теплое слово, как первый солнечный луч, согрело ее. В один из летних вечеров она стояла у реки и думала о том, кто завладел ее сердцем.

В небесных объятьях трепетала луна, будто охваченная страстью. Ласково искрились звезды. С речки доносилось пение. Увяли цветы, увяли цветы, грустно, грустно, как будто догорающий огонь звучал последний аккорд песни.

К берегу подъехала лодка. В лодке сидел он.

Как то инстинктивно бросилась к нему.

Не говоря ни слова, два существа заключили друг друга в объятья, и в одном безумно долгом поцелуе, слились они и ночь, и небо, и звезды, и луна, и вся природа... Забыли все и всех.

Уже забрезжил рассвет.

Прогудел рожек пастуха, загоняющего коров на пастбище.

Она с распущенными волосами шла домой... Что случилось, она не понимала, не отдавала себе отчета...

По деревне кумушки стали шептаться.

В деревне все быстро узнается, а тут уже приходило время, когда скрыть было невозможно.

Семинарист исчез с горизонта. Скрылся, забыв про нее, а она узнав его адрес, писала ему не раз, но ответа не было.

Исчез