Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

– Именно! – Поправляю платье, пытаясь не думать, что на теле остались отпечатки от прикосновений Беркутова.

И пока он молча сканирует меня строгим взглядом, я спешу сделать два шага назад. Пора уходить. Пора возвращаться в реальность, от которой я катастрофически устала.

Разворачиваюсь, но Кир вдруг хватает меня за кисть и заставляет повернуться.

– Чт…

– Ты попала, девочка. – В его глазах пляшут бешеные черти, а тон голоса – будто оружие массового поражения.

– Беркутов…

– Серьезно попала, Ди.

Глава 1 – Кирилл

Я опаздываю, нет, я уже конкретно опоздал, признаю. Второй тайм подходит к концу, стоит мне оказаться на стадионе, и, судя по всему, мы проигрываем. Тренер весь в мыле ходит из стороны в сторону, брови сведены к переносице, губы поджаты, взгляд такой, словно там ураган, готовый разнести к чертям город. Иваныч ненавидит проигрывать и за каждое такое поражение устраивает нам на тренировках по семь кругов ада.

Протискиваюсь сквозь орущих фанатов, которые гневно дудят в трубки и откидывают нецензурные ругательства в сторону наших. Да уж, переодеваться уже нет смысла, мне остается только наблюдать, как парни мажут всухую. И вот он – момент икс! Наш «суперочаровашка» капитан Матвей выбегает навстречу двум защитникам, делает «финт Зидана»[1] и уходит от соперников. Однако перед ним неожиданно появляется крутой нападающий, который вот-вот заберет мяч.

– Дай пас, идиот, – шепчу себе под нос.

Однако паса не последовало. Матвей слишком верит в свои ноги. Зазвездился мальчик, за что и поплатился, потеряв такую хорошую возможность.

– Какая досада, – кривлюсь я, когда нам забивают неприятный гол.

А через пять минут фанаты «Спартака», то есть наши, покидают трибуны с кислыми лицами. Что ж, очередной важный матч заканчивается не лучшим образом, однако мне глубоко наплевать. Если бы отец в детстве не впихнул в чертову секцию, меня сейчас здесь бы не было.

Развернувшись, я иду к выходу, по пути придумывая очередную отговорку для тренера. У меня их в запасе больше сотни: например, помогал бедной старушке с соседней улочки спасти бездомного котика с дерева или подвозил женщину, которая вот-вот должна была родить. Ладно, шутки шутками, но предстать перед тренером все же придется. Наверное, он бы давно выгнал меня в три шеи, если бы не две причины: мой влиятельный папочка и да, я реально хорошо забиваю. Звание лучшего игрока клуба в моем случае вполне заслуженно.

– Стоять, Беркут! – раздраженный голос капитана, словно сама молния, прилетает мне в спину. Я лениво поворачиваюсь, наблюдая, как Матвей мчит по мою душу на всех парах. Звук его тяжелых шагов разлетается эхом по пустому коридору.

Матвей у нас мистер «правильность и идеальность». Никогда не опаздывает, не использует в лексиконе ругательств, не пьет всякую дрянь и, скорее всего, ложится спать под детские передачи. Не удивлюсь, если он девственник, который хранит себя для одной-единственной. Другими словами, капитан – моя полная противоположность.

– Беркутов, что это было? Какого черта?

С минуту мы смотрим глаза в глаза: в моих – полное безразличие, в его – желание придушить.

– Проспал.

– Да в смысле «проспал»? Мы проиграли!

– Расслабься, братишка, – я бью его по плечу, хотя мы далеко не друзья для подобных жестов. – Это всего лишь игра.

– Это была важная игра. – Матвей скидывает мою руку и грозно косится, так, словно я только что уничтожил единственное противоядие от вируса, который может убить человечество.

– Очередная важная игра.

– Боже! – вздыхает капитан.

– Не стоит, – ухмыляюсь я. – Ему до меня далеко. Слушай, Мот, прикрой меня перед тренером.

– Ты в конец офигел, Кирилл? – Губы Матвея нервно дергаются, он переступает с ноги на ногу. – Я не собираюсь этого делать. Все! Хватит! Кино закончилось. Это была последняя капля.

– Да какая, к чертям, разница? – искренне не понимаю я. – Игра в трубе, теперь-то терять нечего.

– А когда ты переживал о нас? Когда переживал о победах?

Я молчу. Матвей прав – никогда. Мне глубоко наплевать на команду и идиотские очки.

С моих губ срывается вздох от усталости.

– Что ты хочешь от меня, Мот?

– Уважения к игре и команде, – он сверлит меня взглядом, который сравним с пулеметом. В моей груди могли бы остаться чертовы дырки, будь у Матвея реальное оружие.

– Давай начистоту, – я скидываю с плеча спортивную сумку. – У меня ночью был отменный секс. И да, он был круче игр, тебя и твоей команды. Прости, братишка.

– Ты просто дерьмо, Кирилл!

– Не спорю, – я пожимаю плечами и думаю, что было бы неплохо закурить или выпить стакан пива. Чувствую себя мальчишкой, которого отчитывает старший брат.

– Я не потерплю тебя в команде, понял? – он тычет пальцем в мою грудь, а мне хочется смеяться. Никто с детства никогда не смел угрожать Кириллу Беркутову. Почему? А – Боялись. Б – Боялись. Я не умею прощать обидчиков, зато умею красиво мстить.

Наклоняюсь к Моту и выплевываю в его слащавую мордашку:

– Как?

– Неважно! – рычит он в ответ. В глазах будто вспыхивает огонь, который капитан пытается направить не в ту сторону.

– Я тебе не по зубам, Орлов. Смирись.

– Ни за что.

– Угрожаешь? Мне? – вскидываю бровь, пытаясь не рассмеяться. Уж больно по-детски звучат речи Матвея. Он реально думает, что я стану пай-мальчиком после таких слов? Да уж, кажется, в команде никто меня толком не знает.

– Понимай как хочешь, – Мот цедит эту фразу сквозь зубы. А спустя минуту уходит, оставив после себя… да ничего! Что бы Орлов ни делал, о чем бы ни грезил, клуб никогда не выпрет меня. Деньги отца для них на первом месте, за это они будут терпеть Кирилла Беркутова вечно.

* * *

На следующий день перед тренировкой меня вызывает к себе Иваныч. Я захожу к нему в кабинет, взгляд сразу цепляется за кубки и грамоты, которые стоят в шкафу справа от двери. На другой висит картина с Эльбрусом, которую в прошлом году мой отец подарил тренеру на день рождения.

Отодвигаю стул, сажусь и откидываю голову. Максимально расслабленная поза: руки на животе, ноги расставлены в разные стороны. Я не переживаю, сегодня не будет исключением.

– Ничего не хочешь сказать, Беркутов? – Иваныч сводит брови, отчего на лбу появляются складки. Нашему Диме почти сорок пять, но выглядит он моложе, видимо, занятия спортом дают свои плоды. Тренер проводит рукой по коротким каштановым волосам и выжидающе смотрит на меня.

– Да пока не планировал…

– Ты себя Хааландом,[2]