Она и ее кот - Наруки Нагакава

– Уходи!

Ее голос был таким холодным, что можно было превратиться в ледышку.

– Подождите.

Кошка, выпустив острые когти, бросилась на меня. Я в панике побежала, но она все-таки царапнула меня у самого основания хвоста.

Мне было больно, грустно, хвост болел, но я продолжала удирать. Я уже не понимала, где нахожусь. Смогу ли я вернуться домой?

При этой мысли мне захотелось плакать, но я сдержалась. Я не хотела, чтобы давешняя кошка услышала меня и побежала за мной.

* * *

Я снова и снова прокручивала в голове одно и то же.

Если бы я тогда сразу пошла к Мари и извинилась: «Прости, я сказала такую ужасную вещь», то она, возможно, осталась бы жива.

Если бы я сразу сделала то, что нужно… Возможно, все бы изменилось.

Я не хочу повторять ту же ошибку.

Если я пойду на помощь Печеньке, возможно, я смогу ее спасти.

Я не хочу, чтобы из-за меня опять кто-то умер.

Я должна пойти ей на помощь.

Тогда Печенька спасла меня от ворон.

Теперь моя очередь ее спасать.

Я выбралась из постели и накинула пальто.

Мари, помоги мне. Хотя кого я прошу?

Дилинь!

Мисанга Мари придает мне мужества. По дому я могу свободно передвигаться. С моим телом все в порядке, ничего страшного.

Теперь-то я смогу выйти на улицу!

С небывалой уверенностью я чуть-чуть приоткрыла дверь прихожей.

В этот момент мужество меня покинуло. Ноги замерли.

Я не могу сделать даже шаг. Хотя он такой же, как шаг внутри дома.

Как будто за дверью ко мне подкрадывается пустота, вакуум. Я не смогу дышать.

Нет. Я не смогу выйти наружу.

Перед глазами потемнело. Дверь закрывается. Я зашаталась и села на корточки.

В этот момент меня что-то странным образом потянуло за правую руку.

Дилинь.

Мисанга зацепилась за ручку двери и развязалась.

Нет.

Сидя на корточках, я протянула руку, чтобы взять мисангу, но стукнулась всем телом о дверь.

Дилинь.

Мисанга замерла в руке.

Я поняла, что, пытаясь подхватить мисангу, сделала шаг вперед.

Одна моя нога стояла за дверью.

Я почувствовала, как по телу бежит кровь. Все в порядке, у меня есть мисанга Мари.

Мисанга в моей руке порвалась.

Ясно, значит, мое желание сбылось. Мисанга Мари исполнила мое желание.

Теперь я могу выходить на улицу.

Я шагнула за дверь. Теперь уже по своей воле. Обе мои ноги оказались снаружи.

Там раскинулся мир без потолка.

Спасибо тебе, Мари.

Я уверенно пошла вперед.

Печенька, я уже иду!

* * *

Я еле волочу ноги по дорожке вдоль реки. Солнце село.

Моя тень противно вытянулась.

Мне темно, холодно, страшно, я пугаюсь всякий раз, когда слышу крики ворон, и прячусь. Я чувствую себя одинокой и жду, что вот-вот со мной что-нибудь случится.

Я ужасно устала, проголодалась и шагала уже не чтобы вернуться домой, а в поисках еды. Но я не знаю, как поймать добычу, и не знаю, где есть еда. Поэтому мне оставалось только бродить по округе наугад.

Вдруг меня окутал мягким облаком вкусный запах. Запах риса и рыбного бульона. Я направилась к источнику запаха по прямой и обнаружила там еду в керамической тарелке. Рис, намешанный со всякой всячиной и сверху посыпанный стружкой копченого тунца. Он как раз остыл до такой степени, что его можно было есть.

Наверное, это был корм какого-то чужого кота. Но кто будет об этом думать? Я решительно набросилась на еду. Я никогда не ела ничего вкуснее.

– Эй, это моя еда!

Меня окликнули сзади, и мое сердце чуть не остановилось. Я напоследок набрала полный рот еды и осторожно оглянулась.

Там был очень большой, круглый, толстый бродячий кот. Я разом проглотила всю еду.

– Черныш!

– Запомнила меня, дочь Мими?

– Меня зовут Печенька!

– Тебя что, тоже выбросили?

– Нет! Аои никогда меня не бросит!

– А что ж ты тут делаешь?

– Вышла, чтобы встретиться с мамой, – ответила я, изо всех сил делая беззаботный вид.

– Вышла, значит? – Черныш ехидно засмеялся.

– А что?

– Иди за мной.

Он быстро пошел вперед. Делать было нечего, я пошла за ним. Черныш долго молчал, поэтому я решила задать вопрос:

– Черныш, а ты тоже влюблен в мою маму?

– Ты о чем?

– Все коты здесь влюблены в мою маму.

– Какая у тебя мамаша самоуверенная.

– Так, значит…

– Неважно. Иди за мной молча.

Благодаря Чернышу я совершенно успокоилась и разговорилась, но, что бы я ни спрашивала после этого, Черныш мне не отвечал.

Мы долго шли, и, когда у меня уже заболели лапки, знакомых запахов вокруг стало больше.

Запах сухих листьев, запах масла, похожий на сосновую смолу, запах масляных красок, которыми рисует Рэйна…

Я перегнала Черныша и бросилась вперед.

Солнце уже село, но я не могла ошибиться. Это дом мамы и Рэйны.

Я набрала побольше воздуха и громко мяукнула: «Мя-а!»

Ответа не было.

– Ни мамы, ни Рэйны нет.

– А может, уже… – Черныш нахмурился.

– Не говори так!

В моей душе взметнулся страх. Может быть, я больше не увижу маму!

– Печенька! – услышала я.

Этот голос…

– Аои! – решительно закричала я в ответ.

– Печенька!

Я увидела Аои. Я и представить себе не могла, что она придет за мной.

Она была в таком виде! На пижаму накинуто пальто, на босых ногах сандалии.

Я бросилась ей на грудь.

Аои, увидев меня, зарыдала в голос.

– Как хорошо, Аои! Теперь ты можешь выходить на улицу!

От радости я замяукала.

– Вот и хорошо! – С этим словами Черныш убежал. Когда он в следующий раз придет, заставлю Аои хорошенько его угостить.

Я услышала звук приближающейся машины. Такси.

Из такси вылезла Рэйна с клеткой в руках.

– Рэйна!

Я никогда еще не видела Рэйну такой удивленной.

– Печенька?!

Я опять громко мяукнула.

– Простите, я Печенькина…

– Хозяйка, да? Пришла нас навестить? Заходи.

С этими словами Рэйна открыла дверь квартиры.

– Эй, а мама? – спросила я Рэйну.

– Не волнуйся, сейчас ты ее увидишь.

В доме Рэйны я снова встретилась с мамой.

Мама выбралась из клетки, у нее на шее был большой неудобный воротник, а задняя лапа была забинтована. Я и не думала, что мама такая маленькая.

– Печенька, как ты выросла!

Мама была слабенькая, но говорила уверенным голосом.

– Мама, теперь все будет хорошо!

– Спасибо.

Я обнюхала маму и стала ее вылизывать, как раньше она меня.

Пока я вылизывала ее, мама заснула.

Мы с Аои и Рэйной