Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

– Весьма благодарен, ханум… И что же, вы ее просто так мне отдаете?

– Да, это наш подарок вам, но с условием: вы дадите слово чести, что всегда будете пользоваться зубной пастой нашего завода.

Чувствую, что у меня нет сил сопротивляться ханум. Да, собственно, и какая разница – обычной пастой чистить зубы или вот этой, новой, которая к тому же подарена мне такой красавицей? И я сказал:

– Даю слово чести, что, пока я жив и у меня есть зубы, я буду пользоваться только вашей пастой… Чем могу еще быть полезен?

Мило улыбнувшись и на ходу пожав мне руку своей нежной ручкой, девушка ушла.

Связанный словом чести, я забеспокоился – вдруг зубная паста завода «Единственный в мире» будет раскуплена, и поэтому уже в обеденный перерыв забежал в магазин и запасся четырьмя тюбиками. И вот по нескольку раз в день я теперь умывался мылом «Улыбка» и чистил зубы пастой завода «Единственный в мире». На третий день я ощутил во рту какое-то жжение, но выхода не было: я дал слово чести.

Прошло еще несколько дней. Как-то утром, выходя из дому, я на пороге столкнулся лицом к лицу с изящнейшим созданием. Честное слово, мне почудилось, что передо мной ожила старинная миниатюра. Аромат ее дыхания, похожий на запах жасмина, проникал во все поры моего существа. Я еще не пришел в себя, как услыхал:

– Доброе утро, ага!

Я понял, что это тоже одна из чудесных посланниц.

– Доброе утро, прелестная девушка! – ответил я. Бросив взгляд на воротничок моей рубашки и проведя по нему отлакированными ноготками, девушка спросила:

– Скажите, ага, чем вы стираете свое белье?

– Тысячу извинений, ханум, но разве вы прачка? Кажется, вопрос мой пришелся ей не по вкусу. Она нахмурила брови:

– Нет, я посланница здоровья и гигиены. И я скажу вам так: если отныне вы станете стирать свое белье порошком «Сахра», то оно будет белее снега и нежнее лепестков только что распустившегося цветка.

– Но ведь, ханум…

Не слушая, она протянула мне коробку стирального порошка, вложив в этот простой жест столько непередаваемого изящества и кокетства:

– Прошу вас принять в подарок коробку порошка «Сахра». Вы ведь согласитесь дать мне слово чести, что…

– Знаю, знаю! – перебил я. – Даю слово чести, что, кроме этого стирального порошка, не буду пользоваться никаким другим. Не так ли, услада глаз моих?

Она опустила ресницы и вскинула их снова – будто захлопнули и вновь раскрыли книгу моей жизни. Взяв с меня слово чести и вручив мне порошок, она ушла.

Я вернулся в дом и сказал старой служанке:

– Нанэ[14], я дал слово чести, что отныне мы будем стирать белье только этим порошком. Испробуй его сейчас же.

Не прошло и двух дней после визита третьей посланницы, как опять прозвенел звонок у дверей, и нанэ, отперев, объявила:

– Там вас спрашивают.

Моему взору предстала очередная вестница. Я поздоровался, и она ответила на мое приветствие, ласково погладив при этом меня по плечу.

– Прошу прощения, ханум, вы, я полагаю, посланница чистоты, красоты, счастья и прочих чудесных явлений?

– Как ты догадался, проказник? – широко улыбнулась она. Я уже готов был пуститься в объяснения, что до ее прихода имел счастье встретиться с тремя ей подобными, но вовремя сообразил, что это может расстроить и обидеть ее. (Таков человек, тысячи мыслей мелькают в голове, обгоняя одна другую…)

– Сам божественный облик ваш говорит о том, что вы или благая посланница, или ангел.

Она улыбнулась, ничего не ответив, опустила на пол к своим ногам нейлоновый мешочек и положила обе руки мне на плечи.

– Каким мылом ты умываешься, милашка?

Ну и ну! Эта куда ласковее, чем прежние!

Я наслаждался этой интимностью и, мечтая лишь о том, чтобы милые руки подольше не соскальзывали с моих плеч, стоял не шевелясь, упиваясь их нежным прикосновением.

– Мылом «Улыбка».

– Ох, чтоб ему провалиться! И не жалко тебе свою мордаху? Мыть ее этим мылом! Разве «Улыбка» – мыло? Да это мешанина из царской водки, извести и жировых отходов! Это мыло сушит кожу и за один месяц превращает человеческое лицо в морщинистую, шершавую образину!

Дрожь пробежала по моему телу. В прозрачных зрачках моей собеседницы я увидел отражение своего обезображенного лица. Боже! Эта женщина права. Вот уже несколько дней я чувствую, как сильно стягивает, жжет кожу на щеках, на лбу… Оказывается, все дело в этом – да пропади оно пропадом! – мыле «Улыбка».

– Ну а теперь, ханум, вы… – растерянно начал я.

– Вот вам кусок мыла, изготовленного на заводе «Наста-ран», – отрезала она, – чтобы вы поняли, что такое настоящее мыло. И знайте, наш завод премирует тех, кто пользуется его продукцией, машиной «кадиллак», двумя автобусами и тремя домами. А теперь дайте-ка мне слово чести, что всегда будете употреблять мыло «Роза»!

Если бы вы оказались на моем месте, смогли ли бы вы не дать этого самого слова и устоять перед всеми соблазнами, включая кусок бесплатного мыла?!

– Слушаю и повинуюсь, ханум. Даю слово чести, что, пока я жив, мылу «Роза» никогда не изменю.

Ханум вручила мне кусок мыла и ушла, предоставив мне ломать голову над сложной проблемой, как быть с тем словом чести, которое я дал вестнице красоты завода «Никем не превзойденный». Мужчина я или не мужчина? Нельзя же ведь просто так взять и нарушить данное слово!

Чтобы сохранить свою честь, я решил при умывании намыливаться дважды: один раз «Улыбкой», другой – «Розой». Мои размышления прервала нанэ:

– Ага, вас опять спрашивают.

Сунув мыло «Роза» за печку, я вышел к ожидавшей меня представительной красивой даме. Я тотчас же догадался, кто она такая, поздоровался и спросил, что ей угодно.

– Я посланница счастья, – начала она, – и…

– Это я знаю, – поспешно вставил я, не дав ей закончить.

Ханум внимательно посмотрела мне прямо в глаза и с улыбкой, заученной, видимо, на специальных курсах, очень естественно разыграв удивление, спросила:

– Но откуда же?

– Да уж знаю. И какова же цель вашего визита?

Двумя пальцами дама взяла меня за нижнюю губу, оттянула ее к подбородку, внимательно и безучастно, как стоматолог, оглядела мои зубы и с ужасом, смешанным с жалостью, воскликнула:

– Ох!

– Что такое,