Несокрушимый Арчи - Пэлем Грэнвил Вудхауз

На следующее утро Арчи забрал фамильные драгоценности из их временного приюта, а затем неторопливо вернулся в «Космополис». Войдя в вестибюль, он, к своему изумлению, столкнулся с мистером Брустером. И еще больше изумился тому, что мистер Брустер, вне всяких сомнений, пребывал в настроении солнечного благодушия. Арчи не поверил своим глазам, когда мистер Брустер весело помахал ему, а секунду спустя — и своим ушам, когда мистер Брустер, назвав его «мой мальчик», осведомился о его здоровье и упомянул, что день выдался теплый.

Безусловно, такое благоволение ко всему и вся требовалось использовать, и Арчи тотчас подумал о попираемом Сальваторе, чью скорбную повесть он с таким сочувствием выслушал накануне. Бесспорно, настала минута для официанта изложить свои жалобы, прежде чем по той или иной причине начнется отлив и любовь ко всему сущему отхлынет от сердца Дэниела Брустера. С торопливым «приветик» в сторону тестя Арчи прогалопировал в гриль-бар. Сальваторе, поскольку час второго завтрака приближался, но еще не настал, прислонялся к дальней стене в задумчивой позе.

— Малыш! — вскричал Арчи.

— Сейр?

— Случилось нечто невероятное. Добрый старый Брустер внезапно выскочил из люка и сейчас в вестибюле. И что еще более сногсшибательно, он как будто подперчен.

— Сейр?

— Подхлестнут, знаете ли. На эмпиреях. Чем-то очень доволен. Если вы сейчас явитесь к нему с вашей историей, то это верняк. Он расцелует вас в обе щеки, вручит вам всю свою наличность и запонку от воротничка. Вперед! И отпроситесь у метрдотеля на десять минут.

Сальваторе исчез на поиски вышеупомянутой августейшей особы, а Арчи вернулся в вестибюль купаться в нежданных солнечных лучах.

— Ну-ну-ну-ну, а? — сказал он. — Я думал вы в Брукпорте.

— Я приехал утром, чтобы встретиться с моим другом, — благодушно ответил мистер Брустер. — С профессором Бинстедом.

— По-моему, я с ним не знаком.

— Очень интересный человек, — продолжал мистер Брустер все с тем же непостижимым дружелюбием. — Великий знаток во многих областях — точные науки, френология, антиквариат. Я просил его приобрести для меня кое-что на вчерашнем аукционе. Маленькую фарфоровую статуэтку…

У Арчи отвалилась челюсть.

— Статуэтку? — повторил он, заикаясь.

— Да. Пара к той, которую ты, возможно, заметил у меня на каминной полке. Я много лет искал к ней пару. А про эту и не услышал бы, если бы не Паркер, мой камердинер. Очень мило с его стороны сообщить мне о ней, учитывая, что я его рассчитал. А, вот и Бинстед! — Он пошел навстречу щуплому пожилому мужчине в очках, щеголяющих черепаховой оправой, который быстро семенил через вестибюль. — Ну как, Бинстед, значит, вы ее купили?

— Да.

— Полагаю, цена была не слишком высокая?

— Двадцать три сотни.

— Двадцать три СОТНИ! — Мистер Брустер слегка пошатнулся. — Двадцать три СОТНИ!

— Вы дали мне карт-бланш.

— Да, но двадцать три сотни!

— Я мог бы приобрести ее за несколько долларов, но, к несчастью, слегка опоздал, а когда вошел в зал, какой-то глупый юнец взвинтил цену до тысячи и все повышал и повышал, пока я наконец не избавился от него на двадцати трех сотнях… Так вот же он! Ваш знакомый?

Арчи кашлянул:

— Ближе к родственнику, чем к знакомому, а? Зять, знаете ли.

Благодушие мистера Брустера как рукой смело.

— Какую еще чертову глупость вы затеяли на сей раз? — грозно вопросил он. — Неужели я шага ступить не могу, чтобы не ушибить о вас палец? Какого дьявола вы торговались?

— Мы думали, это отличный планчик. Обсудили хорошенько и пришли к выводу, что он — конфетка. Хотели приобрести эту штукенцию, знаете ли, и устроить вам сюрприз.

— Кто это «мы»?

— Люсиль и я.

— Но как вы вообще узнали про аукцион?

— Паркер, типус-камердиниус, знаете ли, написал мне письмо про него.

— Паркер? Разве он не сказал вам, что сообщил мне о продаже статуэтки?

— Абсолютно нет! — Арчи обожгло внезапное подозрение. Вообще-то он был крайне бесхитростным молодым человеком, но даже ему стала ясна крайняя двусмысленность роли Герберта Паркера в этом деле. — Послушайте, знаете ли, сдается мне, что друг Паркер столкнул нас всех, а? Я хочу сказать, что это милый старина Герберт посоветовал вашему сыну — Биллу, знаете ли, — побывать на аукционе и поторговаться за штукенцию.