Путешествия с тетушкой - Грэм Грин

Зазвонил телефон. Это была тетушка.

– Что ты мне посоветуешь – «Юнион карбид», «Женеско», «Дойче Тексако»? Или, может, «Дженерал электрик»? – спросила она.

– Мне не хотелось бы давать вам никаких советов, – сказал я. – Я некомпетентен. Мои клиенты никогда не имели дела с американскими акциями. Слишком высокая приплата в долларах к номинальной стоимости.

– Во Франции вопроса о приплате в долларах просто не существует. По-моему, твои клиенты были начисто лишены воображения, – сказала нетерпеливо тетушка и повесила трубку. Что же, она ожидала, что адмирал тайно провозит банкноты?

На душе у меня было беспокойно. Я вышел и прошелся по саду. Американская пара (из «Сент-Джеймса» или из «Олбани») пила чай за столиком. Один из супругов извлекал из чашки бумажный пакетик на нитке, как затонувшее животное. Это убийственное зрелище заставило меня почувствовать, как далеко я от родной Англии, и я вдруг с болью подумал о том, как я соскучился по Саутвуду и дому, проводя время в компании тети Августы. Я дошел до Вандомской площади и по улице Дону вышел к Бульвару Капуцинок. На углу улицы, возле бара, со мной заговорили две женщины, и в ту же минуту я не без страха увидел радостно улыбающуюся мне физиономию.

– Мистер Пуллен! – воскликнул он. – Хвала всевышнему!

– Вордсворт!

– Самый чудесный из его деяний. Хотите эта девочка?

– Я вышел прогуляться.

– Женщины, как этот, вас облапошат. Это трехминутка. Они делают прыг-прыг, раз, два, три – и привет. Хотите девочка, надо идти с Вордсворт.

– Но я не хочу никаких девочек. Я здесь с тетушкой. Я решил пройтись, пока она занимается делами.

– Ваш тетя здесь?

– Да.

– Где живете?

Я не хотел ему давать адреса без разрешения тетушки. Я представил себе, как Вордсворт селится в соседнем со мной номере. А вдруг ему вздумается курить марихуану в «Сент-Джеймсе и Олбани»… Я не знал, какие существуют на этот счет законы во Франции.

– Мы остановились у друзей, – сказал я неопределенно.

– У мужчина? – спросил он с неожиданной свирепостью в голосе.

Казалось невероятным, что кто-то может ревновать семидесятипятилетнюю женщину, но это была самая неподдельная ревность, и я увидел в новом свете банкира с бачками.

– Дорогой мой Вордсворт, – сказал я. – Это плод вашего воображения. – Здесь я позволил себе маленькую ложь во спасение. – Мы остановились у пожилой супружеской пары.

Я не считал удобным обсуждать тетушкины дела здесь, на углу улицы, и стал двигаться по направлению к бульвару. Однако Вордсворт не отставал.

– Есть дашбаш для Вордсворт? – спросил он. – Вордсворт найдет красивый девочка, школьный учительница.

– Мне не нужна девочка, Вордсворт, – повторил я и дал ему десять франков только для того, чтобы он замолчал.

– Тогда надо выпить один стакан со старый Вордсворт, – сказал он. – Вордсворт знает прямо здесь кабак, первый класс.

Я согласился выпить стаканчик, и он повел меня, как мне показалось, ко входу в театр «Комеди де Капюсин». Когда мы спускались по лестнице в подвальчик под театром, слышно было, как там ревет граммофон.

– Я бы предпочел более тихое место, – сказал я.

– Вы немного подождите. Это притон высший класс, – ответил Вордсворт.

В погребе было жарко. Несколько молодых одиноких женщин сидели у стойки бара. Взглянув туда, где гремела музыка, я увидел совсем почти обнаженную женщину – она ходила между столиками, за которыми перед нетронутыми стаканами с виски сидели мужчины, все в одинаковых потертых плащах, словно в униформе.

– Вордсворт, если это и есть то, что ты называешь прыг-прыг, мне этого и даром не надо, – с досадой сказал я.

– Нет, здесь нет прыг-прыг, – ответил Вордсворт. – Если хотите прыг-прыг, надо брать ее гостиница.

– Брать кого?

– Эти девочки. Хотите один?

Две девушки из тех, кто сидели около стойки, подошли и сели рядом со мной, по обе стороны. Я почувствовал себя пленником. Вордсворт, я заметил, уже успел заказать четыре порции виски, на которые ему явно не могло хватить бы тех десяти франков, что я ему дал.

– Зак, cheri [дорогой (франц.)], – сказала одна из девушек, – представь нам своего друга.

– Мистер Пуллен, познакомьтесь, это Рита. Красивый девочка. Школьный учительница.

– В какой школе она учит?

Вордсворт рассмеялся, и я понял, что свалял дурака. В некотором смятении я следил за Вордсвортом, который вступил в какие-то длительные, очевидно, деловые переговоры с девушками.

– Вордсворт, что вы делаете? – спросил я.

– Хотят двести франков. Я сказал – нет. Говорю, мы имеем британский паспорт.

– При чем тут паспорт?

– Они знают, британский люди очень бедный люди, не может много деньги бросать.

Он снова заговорил с ними на каком-то странном французском языке – я ни слова не мог разобрать, хотя девушки, по всей видимости, все понимали.

– На каком языке вы разговариваете, Вордсворт? – спросил я.

– На французском.

– Но я ни слова не понимаю.

– Хороший французский язык, приморский. Этот леди хорошо Дакар знает. Вордсворт сказал ей, одно время работал Конакри. Они говорят сто пятьдесят франков.

– Поблагодари их от меня, Вордсворт, и скажи, что мне ничего не нужно. Я должен вернуться к моей тете.

Одна из девушек рассмеялась. Она, очевидно, услышала слово «тетя», хотя я так и не уразумел, почему свидание с тетей смешнее, чем свидание с кузиной, с дядей или даже с матерью. Девушка повторила tante [тетя (франц.); шутка состоит в том, что так называли хозяйку борделя], и обе расхохотались.

– А завтра?

– Я иду с тетушкой в Версаль, а вечером мы уезжаем в Стамбул Восточным экспрессом.

– Стамбул? – удивленно воскликнул Вордсворт. – Что она там делает? Кого хочет видать?

– Насколько я знаю, мы собирались посетить Голубую мечеть, Святую Софию, Золотой Рог, музей Топкапы.

– Надо быть осторожный, мистер Пуллен.

– Зовите меня правильно, Пуллинг. – Я пытался за шутливостью тона скрыть раздражение. – Вряд ли вам бы понравилось, если бы вас все время звали Кольридж.

– Кольридж?

– Кольридж был поэт и друг Вордсворта.

– Такой человек никогда не видел. Если говорит, Вордсворт знает, он хочет вас облапошивать.

Я сказал твердо:

– Ну а теперь мне правда пора идти, Вордсворт. Добудьте счет, а то я уйду и вам придется платить.

– Вы бросаете на ветер «Белый лошадь»? [марка дорогого виски]