С добрым утром, Марина - Андрей Яковлевич Фесенко

А Марина то весело хохотала, то умолкала, глядя на темные силуэты строений и деревьев. Все, чего так хотелось прежде, до приезда в Гремякино, казалось, само бежало навстречу, попадалось ей в руки.

«Удачливая я!» — думала она.

Виктор плечом касался ее спины, свистом подгонял коней.

Потом они стояли у калитки перед домом тетки Лопатиной — так обычно стоят, оттягивая расставание, влюбленные парочки. Марина побаивалась, что ее могут увидеть с парнем в такой поздний час, пряталась под нависшими ветвями ветлы, а Виктор, наоборот, ничего не стеснялся, разговаривал оживленно и громко. Гасли огни в окнах; Гремякино, угомонившись, засыпало, повсюду уже властвовала тишина…

— А у нас свадьба была, женился-таки Куделин! — сказал Виктор, держась за калитку.

— Интересно было? — спросила Марина, вспомнив свое знакомство с его односельчанами.

— Попировали мирово! Председатель-то наш на три дня освободил от работы молодоженов. Я их по всем улицам промчал на залетных. Живут теперь молодые Куделины в новом доме, построенном стариком… Наш-то сказал: мол, теперь в Суслони все свадьбы будут так справляться. Своя традиция заводится. А уж Каплунова, заведующая Домом культуры, постаралась! На свадьбе художественная самодеятельность выступала, да еще как!.. — Виктор в восхищении тряхнул головой.

Марина вдруг призналась ему:

— А меня ведь тоже завклубом назначили.

— Да ну?

— План клубной работы составила, а, кроме кино, еще ничего не провела.

— Тебе бы с Каплуновой повидаться. Она порасскажет! Приезжай-ка к нам, а?

С минуту Виктор думал, чем бы ее еще заинтересовать, чтобы она не спешила уходить и он смог высказать то, ради чего приехал сегодня в Гремякино. Марина уже открыла калитку; тетка Лопатина ложилась спать рано, и ей не хотелось тревожить хозяйку, когда будет пробираться через веранду в свою комнату. Она вошла во двор, а Виктор остался за калиткой, не решаясь последовать за девушкой. Теперь он заметно сник, прежней оживленности в нем как не бывало.

— Я все время вспоминаю наше знакомство на пристани, — сказал он сипловатым от волнения голосом.

— Я тоже! — искренне призналась она.

Оба они внезапно чего-то испугались и умолкли. Надвигалась какая-то очень важная, полная особого смысла минута — и для него и для нее; это они почувствовали разом. Он произнес глухо, прерывисто:

— Зачем мы познакомились, Марина? Скажи, зачем?

— Не знаю, — сказала она.

Виктор безотчетно сломал веточку и тут же отбросил ее, решительно шагнул во двор, взял Марину за руку. Она напряглась, затаилась, но руку освободить не торопилась.

— Я знаешь чего сделаю? Знаешь?

— Скажи, послушаю.

— Я к вам в Гремякино переберусь жить.

— Так это ж здорово, Виктор!

— А что? Вольному — воля! Попрошусь, чтоб меня приняли в гремякинский колхоз: молодые нужны всюду. Могу стать животноводом, могу — шофером, даже пастухом или дояром. Кем хочешь стану. Я решительный, слюни распускать не люблю.

Марина наконец высвободила свою ладонь из его жестковатых горячих рук.

— А зачем это тебе нужно, Виктор? Ты ж свою Суслонь все расхваливал. Забыл?

— Не забыл. Суслонь действительно редкостная деревня.

— Так в чем же дело?

Теперь они старались разговаривать тихо, почти полушепотом.

— Хочу, Маринка, поближе к тебе жить, в одной деревне, на одной улице. Чтоб каждый день встречаться, ходить рядом…

— Да что ты придумываешь, Виктор?

— Ты одна такая девушка. Другой такой нет…

Голос Виктора осекся, он сглотнул слюну. Марина почувствовала, как он сильно волновался; до ее сознания вдруг дошел весь смысл их сегодняшней встречи. Она быстро запротестовала:

— Не надо, Виктор! Не говори больше. Пожалуйста, не говори. Не надо.

— Нет, надо!

Виктор опять крепко сжал локоть девушки. Она отстранилась:

— Мне пора… До свидания.

— Постой!

Марина взбежала на крыльцо, задержалась, склонив голову. Виктор шумно дышал, уцепившись за перила, смотрел на нее снизу вверх.

— Мне безразлично, где жить и работать. Кто у меня в Суслони? Только тетка, а у нее своих детей полно. Шестеро гавриков. Я вроде сбоку припека. Тетка уже не раз намекала: мол, оперился, встал на ноги, пора самостоятельной дорогой идти… Если не Гремякино, уеду к черту на кулички. Мне все равно. В Сибирь завербуюсь на стройку или махну во Владивосток, моряком стану, раз ты не хочешь, чтоб я был рядом.

В темноте за забором фыркнули кони, забеспокоились. Виктор насторожился, но тут же, махнув рукой, продолжал дрогнувшим голосом:

— Я давно мечтал встретить такую, как ты. Увидел тебя и сказал себе: она, не упусти ее! Все думаю и думаю о тебе. Иду на конеферму — слышу твой голос, обедаю дома — вижу твое лицо. Никому еще не говорил таких слов, а тебе говорю. Я могу для тебя сделать все, только прикажи…

На курсах киномехаников некоторые парни оказывали Марине особое внимание, угощали ее конфетами, провожали домой, с одним она даже целовалась в темной аллее парка. Но то было простым озорством, безобидным любопытством, а теперь надвигалось что-то огромное, непонятное, пугающее. Марине вдруг стало жалко и себя и Виктора — что-то произошло между ними непоправимое, — и она с испугом воскликнула:

— Боже мой, да зачем все это? К чему? Ведь так было хорошо, а теперь…

Быстро, как бы спасаясь от настигавшей ее опасности, Марина кинулась к двери, заколотила в нее кулаками. Она не оглядывалась на Виктора, только стучала и стучала. А он все так же стоял с запрокинутой головой и молчал. В одном из окон вспыхнул свет, и тотчас же тетка Лопатина затопала на веранде, лязгнул засов…

В своей комнатке Марина разделась в темноте, юркнула под простыню, свернулась калачиком. Мысли в ее голове роились, как пчелы. Она думала о том, что в жизни наступает пора, когда любовь представляется в виде сказочной, манящей, неизведанной страны, в которой каждому хочется непременно побывать. Ее тоже тянуло туда. Об этой чудо-стране рассказывали книги и кинофильмы, шептались девушки, разговаривали пожилые люди и даже старики. Она была далеко и близко, потому что ее владения простирались повсюду. Но, чтобы попасть туда, надо обязательно найти свою стежку-дорожку. Марине почему-то было досадно, что в эту страну счастья и радости ее позвал сегодня не кто-нибудь другой, а Виктор — парень с белесыми волосами и торчащими ушами…

— Подумать только… Так вдруг, неожиданно! — шептала она, ворочаясь на