Туманный урок - Ила Сафа

class="p1">Беньямин сразу перешёл к анализу. Самой острой проблемой у детей было то, что они не слушали вопрос. Когда читали задание в учебнике, элементарно не дочитывали его до конца, в результате постоянно ошибались. Феномен «обезьяньего разума»[12]. Стремясь быстро закончить работу, упускали важные детали; словно обезьяны, скачущие по веткам, не задерживались на одном месте достаточно долго, чтобы понять суть.

– Первое, что нужно сделать, – описать. Что вы видите? – терпеливо направляла я.

Изображённая на карикатуре женщина сидела в офисе за компьютером. Она протягивала мужчине документ и ручку для подписи. В её речевом облаке стояло: «…Пожалуйста, подпишите!» Мимика мужчины выдавала сильное удивление. Он спрашивал: «А где клавиатура?»

– Ну она ему – подписывай, а он ей – где клавиатура, – Беньямин, недолго думая, озвучил первое, что увидел.

– Чтобы что-то описать, нужно смотреть внимательнее, использовать больше деталей. Ты должен так рассказать, чтобы, даже не видя рисунок, я могла воспроизвести его в голове.

– Ну тётка и мужик, она ему – подписывай…

– Так, ещё раз. Ты говори, а я по твоим словам воссоздам рисунок на доске. Должно выйти похоже на нашу карикатуру.

– Тётка сидит на стуле. За столом. Похоже, в офисе. – Беньямин нашёл «крошки, разбросанные Гензель и Гретель».

Не глядя на картинку, я рисовала только то, что он произносил.

– Там ещё компьютер, вон монитор торчит, – подхватила Сара.

– Да, но нет. На первом плане – монитор, а тётка за ним! Она смотрит направо, и мужик стоит справа! Вот! – Беньямин с энтузиазмом контролировал мой набросок.

– У неё очки ещё! – Сара активно включилась в процесс.

– А стол угловой, большой такой, – присоединился Доминик.

– За тёткой окно! – выкрикнули с задних рядов.

– А за мужиком дверь! – послышался чей-то голос.

– У мужика сумка бабья! – галёрка активизировалась.

– А у тётки сиськи маленькие!

Ученики замечали всё больше и больше деталей, и каждый старался своим указанием дополнить рисунок. Такой точности первое задание не требовало, но теперь каждый уяснил, что означало – описать картинку.

– Достаточно. Неплохо. Теперь нам нужно интерпретировать карикатуру, объяснив её смысл. На что ссылается карикатурист? Что именно он критикует? И, разобравшись, надо подобрать подходящее название.

– Ну что этот чурбан тупой и не умеет писать, – озвучил свой вариант Беньямин.

– А почему он не умеет писать?

– Потому что тупой? – Беньямин стремился не к правильному, а к смешному комментарию.

– Экзаменаторы твой юмор не оценят.

– А чё? По нему же сразу видно, что он тупой.

– Копаем глубже. Что критикует автор? Что он хочет нам сказать этой сценой?

– То, что он писать не может? – повторился Беньямин.

– Помните, что карикатуры обычно указывают на проблему гипертрофированно. Преувеличивают, чтобы обратить на неё внимание, – не сдавалась я.

– А-а-а! Я поняла! Автор показывает, что все только на компьютерах печатают, а рукой писать разучились. – Сара просияла от своего озарения.

– Правильно! В наши дни почти ничто не работает без компьютера. Автор показывает, что в некоторых ситуациях приходится обходиться без него.

Мне казалось, что задание слишком простое, но формулировать мысли в полноценные предложения у многих не получалось. У них отсутствовало чёткое понимание вопроса и следом – оформление мыслей в качественную устную и письменную речь.

С вариантами, как назвать карикатуру, мы тоже буксовали. «Тупой, ещё тупее», «Что за хрень?» и подобные высказывания я не учитывала. Когда предложила назвать картинку «Подпись», восторга не заметила. «Гениальные версии с хренью», по мнению большинства, смотрелись куда круче.

Осталось обсудить, согласны ли ученики с мнением автора или у них оно своё.

– Согласен! – выкрикнул Беньямин.

– С чем ты согласен?

– Ну что мужик тупой! – опять не задумываясь ляпнул классный активист.

– Так. Ещё раз. Что критикует автор?

– Что люди только на компьютере печатают, а писать не умеют! – Сара повернулась к Беньямину.

– Правильно, Сара. Автор показывает тотальную дигитализацию[13] и призывает не забывать о том, что нам всё ещё необходимо уметь писать вручную. – Дальше я обратилась уже к Беньямину: – Ты с этим согласен или нет?

На самом деле я не верила, что слово, которое Беньямин употребил за урок раз десять, относилось к нему лично – скорее всего, клоунада привлекала парня больше, чем подготовка к экзамену. Как и все его «цирковые собратья», таким путём он добивался признания.

– Да. Нет. А хрен его знает.

– А что в ответах стоит? – спросил Доминик.

– Правильного или неправильного мнения нет. Оно же ваше. Вы должны его обозначить и аргументировать. Ответьте на вопрос: согласны с автором или нет. Потом объясните, почему вы так считаете, и приведите пример из жизни. Это всё, что от вас требуется. Базовая структура любого аргумента: утверждение, обоснование и доказательство. Это мы уже тренировали.

С трудом верилось, что пятнадцатилетних подростков ставит в тупик вопрос об их мнении. Многие его просто-напросто не имели. Когда они номинально выбирали, например, согласиться с автором, то вопрос «почему?» также заставал врасплох. Примеров из жизни и вовсе не вспоминали.

Я зачитала мнение из книги. Тут же сочинила другое с противоположной аргументацией и третье, где чётко сторону не выбирала. Теперь ученикам предстояло попрактиковаться с другими карикатурами.

Самостоятельная работа не задалась. Мало кто смог составить подходящие предложения и записать их. Нам пришлось разбирать ещё один сюжет. В этот раз я настаивала на том, чтобы они записали каждый ответ. Не надеялась на то, что они потренируются дома, но настоятельно это рекомендовала.

Когда приехала в детсад за дочками, меня ждал сюрприз. Припарковавшись, вышла из машины и направилась к воротам, которые вели во внутренний двор. С другой стороны улицы ко мне приблизился худощавый парень и вежливо поздоровался:

– Здравствуйте, фрау Петренко.

Когда я узнала его, не поверила глазам.

– Здравствуй, Беньямин. А ты что тут делаешь?

На самом деле меня больше удивило не его присутствие в детсадовском дворе, куда ходили мои дети, а кардинально изменившийся тон. Ещё полчаса назад этот нахальный выскочка не церемонился в высказываниях. Теперь же передо мной стояло его альтер эго.

– Я младшего брата забираю.

– А я дочек.

– Ну ладно, хорошего дня вам, до свидания, – спокойно, без иронии сказал Беньямин.

Я даже усомнилась на секунду, со мной ли он разговаривал. Но мы были одни.

– До свидания, – растерянно повторила его последние слова.

Мы приехали с девочками домой. Я знала, что уже время ужина, но сил готовить не осталось совершенно. Легла на диван. С верхнего этажа раздались громкий смех, визг, беготня. Казалось, что резвятся слонята, а не шестилетние девочки. С каждой секундой разрасталось и накалялось раздражение. Комок внутри мешал дышать, нервозность овладела телом. В