Дочь Лунной богини - Сью Линн Тань

— Без жалоб, споров и колебаний, — после легкой заминки добавил он.

— Но в разумных пределах, — поправила я.

Лук в руке придавал мне уверенности, которую я давно растеряла. Да и не могла я отступить, иначе принц начнет безжалостно дразнить меня.

— Согласен. — Его ухмылка стала шире. — Не боишься того, что я могу приказать тебе сделать?

— Ни капли, — ответила я с такой же широкой улыбкой. — И с удовольствием покомандую Вашим Высочеством.

— Ты еще не победила меня, — напомнил он и направился к солдатам, упражняющимся на мечах.

— Ты тоже, — пробормотала я под нос.

Я решила остаться на стрельбище. Пальцы буквально чесались от желания вновь взяться за лук… почувствовать необузданное волнение, когда стрела вырывается на свободу, и удовлетворение, когда она пронзает цель. Взяв новую стрелу, я натянула тетиву, пытаясь вспомнить все указания Ливея.

— Тебе не следовало заключать это пари. Его Высочество — отличный стрелок, — раздался чей-то голос у меня за спиной.

Концентрация сбилась, а тело дернулось. И стрела пролетела далеко от мишени.

Я обернулась и увидела наблюдающую за мной воительницу. Она обладала эффектной внешностью: со светлой кожей, россыпью веснушек на носу и слегка приподнятыми кверху уголками глаз. Ее полные губы неодобрительно искривились, когда она посмотрела на мою стрелу, зарывшуюся в землю.

— Да, тебе определенно не следовало соглашаться на это пари, — повторила незнакомка.

Неужели еще одна Цзяи, которая скрывает злобу под маской вежливости? Мой кивок вышел равнодушным, скорее, даже пренебрежительным.

— Спасибо за заботу. Я справлюсь.

Я думала, она уйдет, но стражница осталась стоять и даже скрестила руки на груди. Она собиралась смотреть? Может, надеялась, что я опозорюсь?

Я повернулась к ней спиной, желая, чтобы она ушла. А затем взяла еще одну стрелу и выпустила ее. Та врезалась в доску в ближайшем от центра круге и задрожала. Скорее всего, это произошло благодаря случайности, а не моим навыкам, но я не смогла сдержаться:

— Возможно, это Его Высочеству не следовало соглашаться.

— Неплохо для третьей попытки.

Ее похвала удивила меня. А еще больше то, что стражница накрыла кулак ладонью и склонила голову.

— Я Шусяо.

Я немного опешила, не привыкшая к такому уважительному отношению. В резиденции Золотого лотоса мне никогда не оказывали подобной любезности. А здесь всё внимание уделяли Ливею.

Она склонила голову набок, скорее всего удивляясь, что я до сих пор не ответила ей. Поэтому я поспешно повторила приветствие. А выпрямившись, стала лихорадочно думать, что бы сказать. Тема погоды показалась слишком унылой. У нас не было общих друзей, вернее, у меня их вообще не было. Да и спрашивать о семье странно, если не собираешься рассказывать о своей.

— Тебе нравится быть солдатом? — наконец определилась я.

— А кому бы не понравилось? — с невозмутимым видом ответила она. — Это же так чудесно, когда большую часть времени тебе отдают приказы и ожидают, что ты беспрекословно будешь их выполнять. А еще когда тебя бьют во время тренировок. Но самое большое счастье, когда тебе удается не сдохнуть во время выполнения задания.

Я отшатнулась.

— Звучит… ужасно.

— А ведь я еще не дошла до самого интересного. Ты видела, что нам приходится носить? — Она ткнула пальцем в свои доспехи. — Они тяжелее, чем кажутся. А когда мы ходим, то лязгаем, как кастрюли и сковородки. Хорошо, что нас учат перемещаться как можно тише, чтобы не извещать врагов о нашем приближении.

— Но зачем ты пошла служить? — не могла не спросить я.

Она пожала плечами.

— Кто бы не хотел служить Небесному императору и империи?

Ее слова прозвучали искренне или с ноткой сарказма? Я не смогла разобрать, поэтому решила промолчать. А Шусяо в это время взяла лук со стойки.

— Я слышала, ты учишься с Его Высочеством. Твои родители служат при дворе?

Я покачала головой и отошла в сторону, чтобы освободить ей место, жалея, что она не спросила о чем-нибудь еще. О чем угодно.

Шусяо подняла лук и, прищурившись, всмотрелась в мишень. Стрела со свистом рассекла воздух и врезалась в доску ближе к центру.

— Хороший выстрел, — отметила я.

Она поморщилась.

— Стрельба из лука — мое проклятье. Я так много тренировалась, но все еще не могу попасть в центр. Да и вообще предпочитаю мечи. Или копья. — Шусяо пристально посмотрела на меня и вновь вернулась к поднятой теме. — Ты из Небесного дворца? Твоя семья работает здесь?

Я уставилась вперед, притворяясь, будто что-то разглядываю.

— Моей семьи больше нет.

Сейчас ложь давалась легче, хотя стыд обжигал все так же сильно. Но у меня не оставалось другого варианта, кроме как притворяться, что мои родители умерли, ведь именно так считал Ливей.

Помолчав пару секунд, она протянула руку и похлопала меня по плечу.

— Мне очень жаль. Уверена, они бы гордились тобой.

В груди все сжалось. Насколько же я жалкая, что принимаю ее сочувствие под ложным предлогом. Но при этом мне бы очень хотелось, чтобы слова Шусяо оказались правдой. Меня действительно мучил вопрос: а что бы почувствовала мама, узнав, что я служу при дворе императора, который приговорил ее к заключению?

— Придворные недовольны, что место рядом с принцем Ливеем заняла какая-то «безродная», — добавила она. — На мой взгляд, высочайший комплимент. Как тебе это удалось?

— Мне повезло, — сказала я с дерзостью, которую не ощущала.

И в то же время с раздражением. Мне не хотелось вечно считаться «безродной». Однажды они узнают мое имя и кто мои родители.

— А где твоя семья? — попыталась увести разговор я.

— Мы живем в Небесной империи, но родители не служат при дворе. Отец считает, что это слишком опасно. Здесь чрезмерно нервозная обстановка, когда придворные сражаются за благосклонность императора. А отец ценит спокойствие. — Она сморщила нос и добавила: — Хотя в нашем доме шестеро детей, так что спокойным его не назовешь.

— Шестеро! — ахнула я.

— Это не так ужасно или чудесно, как тебе кажется. Когда мы ладим, то сестры и братья — мои лучшие друзья. Но стоит нам поругаться… — Она вздрогнула, а ее черты исказились от ужаса.

— Я бы на месте твоего отца, скорее всего, сбежала бы в Небесный дворец, — сказала я.

На ее лице расплылась широкая улыбка.

— Мама бы ему не позволила.

Остаток дня мы тренировались вместе. Шусяо была самой младшей в семье, поэтому с самого рождения редко проводила время в одиночестве. К тому же она обладала жизнерадостным характером и вела себя непринужденно, что располагало к ней людей. Так что многие солдаты окликали ее или махали рукой, когда проходили мимо. Некоторые приветствовали и меня, видимо,