Сахарские новеллы - Сань-мао

От одного взгляда на эту фотографию у меня зарябило в глазах. В жизни, сбрызнутая духами, эта особа, наверно, выглядела еще ослепительней.

Я посмотрела на Сейлума. Он с замиранием сердца ждал моей реакции. Мне не хотелось его огорчать, но трудно было подобрать слова для восхищения этим пышным фальшивым розаном. Я аккуратно положила фотографию на прилавок.

– Какая модница! Не чета местным девушкам, – осторожно произнесла я, стараясь и чувств его не задеть, но и душой особо не кривить.

Услышав мои слова, Сейлум обрадовался и подхватил:

– Да, она модная и очень красивая, местные девушки с ней не сравнятся.

– Где же она? – спросила я с улыбкой.

– Сейчас она в Монте-Карло. – О жене он говорил так, словно она была богиней.

– Ты был в Монте-Карло? – Я подумала, что ослышалась.

– Нет, мы поженились в Алжире в прошлом году, – ответил он.

– Почему же она не приехала с тобой в Сахару после свадьбы?

Услышав мой вопрос, он помрачнел, и вся его восторженность улетучилась.

– Саида велела мне вернуться, пообещав приехать через несколько дней вместе со старшим братом. А потом… в общем…

– …так и не приехала, – закончила я вместо него. Он кивнул, глядя в пол.

– Давно это было? – снова спросила я.

– Больше года назад.

– Что же ты раньше ей не написал?

– Я… – у него словно защемило в горле. – Кому же я мог об этом рассказать? – Он тяжело вздохнул.

А мне, постороннему человеку, взял и рассказал, подумала я.

– Покажи-ка адрес. – Я решила помочь ему.

Он дал мне адрес. Действительно – Монако, Монте-Карло, а никакой не Алжир.

– Откуда он у тебя? – спросила я.

– Я ездил за ней в Алжир три месяца назад, – сказал он, запинаясь.

– Ай-я, что ж ты сразу не сказал? Из тебя лишнего слова не вытянешь. Значит, ты уже ездил к ней?

– Ее не было. Брат сказал, что она уехала, дал мне эту фотографию и адрес и велел возвращаться домой.

Проехать тысячу верст ради фотокарточки какой-то вульгарной особы?! Вздохнув, я посмотрела в правдивое и доброе лицо Сейлума.

– Скажи, Сейлум, а сколько ты заплатил семье невесты? – Я вдруг вспомнила о свадебном обычае жителей пустыни.

– Много. – Он вновь опустил голову – мой вопрос явно затронул его за живое.

– Сколько именно? – понизив голос, спросила я.

– Больше трехсот тысяч.

Я оторопела.

– Не может быть! Откуда у тебя столько денег? – с сомнением спросила я.

– Да-да, честное слово! – стоял он на своем. – В позапрошлом году отец перед смертью оставил мне денег, можете брата спросить.

– Ладно, дальше я и сама угадаю. В прошлом году ты взял деньги, оставленные отцом, и поехал в Алжир за товаром, чтобы перепродать его потом в Сахаре. Товара в итоге не купил, вместо этого женился на Саиде, отдал ей все деньги и вернулся. А она так и не приехала. Правильно я излагаю?

Банальная история мошенничества.

– Точно, все так и было! А откуда вы знаете? – Он даже обрадовался моей проницательности.

– Да как же ты сам не понимаешь? – воскликнула я, выкатив глаза от изумления.

– Не понимаю, почему она все не приезжает. Прошу вас, напишите ей, что я… что я…

Он пришел в сильное волнение и обхватил голову руками.

– У меня ничего больше не осталось, – прошептал он.

Я поспешно отвела взгляд. Искренность, с которой этот простой и честный человек изливал свои чувства, тронула меня до глубины души. С самого нашего знакомства от него исходила такая безысходная печаль, какую можно встретить разве только в герое старинного русского романа.

– Ну, давай напишем письмо, у меня как раз есть время, – сказала я ободряюще. А Сейлум тихонько попросил:

– Только, пожалуйста, не говорите ничего моему брату.

– Не бойся, не скажу.

Я раскрыла тетрадку и приготовилась писать.

– Ты диктуй, а я буду записывать. Ну, давай! – поторопила я его.

– Саида, жена моя… – выпалил Сейлум словно в лихорадке и опять замолчал.

– Погоди, я же могу написать только по-испански, как же она его прочтет? – Меня вдруг осенило, что эта мошенница вообще не станет читать письмо, да и вряд ли еще помнит о своем замужестве, и писать мне расхотелось.

Сейлум испугался, что я передумаю, и начал меня упрашивать:

– Ничего, вы напишите, а она уж найдет кого-нибудь, кто ей прочтет.

– Ладно, диктуй!

Склонившись над тетрадью, я стала за ним записывать:

«С тех пор как мы расстались в прошлом году, я не могу тебя забыть. Я ездил в Алжир, чтобы найти тебя»…

Я понимала, что если бы Сейлум не любил эту женщину так сильно, он не мог бы побороть стыд, обнажая душу перед посторонним человеком.

– Готово! Теперь поставь подпись. – Я вырвала из тетради лист с письмом, чтобы Сейлум написал по-арабски свое имя.

Сейлум тщательно вывел свое имя, вздохнул и произнес с надеждой:

– Осталось только дождаться ответа.

Я посмотрела на него, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь?

– Можно я укажу ваш обратный адрес? Сеньор Хосе не будет возражать?

– Не будет, не волнуйся. Давай я напишу. – Мне и в голову не пришло указывать обратный адрес.

– Прямо сейчас и отправлю.

Сейлум попросил у меня марку, закрыл лавочку и побежал в поселок.

Начиная со следующего дня Сейлум, едва завидев меня на пороге, вскакивал с места. Когда я отрицательно качала головой, на лице его появлялось страдальческое выражение. Если с первых же дней ожидание дается ему так тяжко, что же будет дальше?

Прошел месяц. Безмолвная настырность Сейлума стала меня тяготить. Я перестала ходить в магазин, потому что не знала, как сообщить ему: нет ответа, нет и не будет, выбрось ее из головы и забудь навсегда. В лавку его я больше не ходила, зато он каждый вечер после закрытия приходил к моему дому и молча стоял у окна. Он не стучался в дверь – ждал, пока я сама его замечу. Я говорила ему: «Ответа нет»; он тихо благодарил, медленно плелся обратно, садился на землю рядышком с магазинчиком и сидел, уставившись в небо, часами напролет.

Прошло довольно много времени. Как-то раз я обнаружила в почтовом ящике извещение с просьбой зайти на почту.

– Для меня что-то есть? – спросила я почтового работника.

– Заказное письмо на имя какого-то Сейлума… Хамида. Это ваш знакомый или адресом ошиблись?

– Ой! –