В сумерках близкой весны - Ирина Берсенёва

рисунки и поделки лучшие. Она занимается английским и танцами. Красавица! Похожа на Рапунцель из диснеевского мультфильма. Так о чём я… Да, нам с мужем хотелось второго ребёнка. Но на тот момент ничего не получалось. Муж перенёс какую-то инфекцию и не мог больше иметь детей. Именно я решила усыновить малыша. Ведь у нас отличная семья, мы на хорошем счету! Документы оформили быстро. Уважение к нам возросло в разы! Я вела страничку в Интернете. Родители наши, правда, были против. Говорили, что мы не сможем, такая ответственность… Но я настояла! Мне хотелось сына! И мужу хотелось. И вот свершился этот день. У нас появился Витя. Ему исполнилось восемь месяцев, когда мы его усыновили. Первым шоком для меня стали ночи. Мальчик плохо спал. Приходилось вставать и укачивать его на руках. Он выплёвывал соску, засовывал пальчики в ротик и смотрел на меня большими чёрными глазками. А какие у него были реснички! Я только потом поняла, что ребёнок не спит, потому что не привык к материнскому теплу и любви. Что там в детдоме? Оставят одного, вот и спи, как хочешь, укачивай себя сам! Витя знал, что мы его усыновили. А для чего скрывать? Вдруг в будущем проявят себя гены. И придётся краснеть и оправдываться перед обществом, отчего растёт такой неумный мальчик, ведь старшая дочка идеальна. Но вы не подумайте, я готовила мальчика, доносила ему аккуратно, чтобы избежать стресса. Я рассказывала ему, как сказку, будто его принёс к нам аист. Некоторые дети рождаются в животе, как дочка, а другие в сердце. Вот ты, Витя, родился в сердце. Но проблемы появлялись постепенно и накручивались, будто снежный ком. Витя ласковый мальчик, но постоянно закатывал истерики в магазине, если что-то нужно купить. В детском саду бил детей, а нашей дочери сказал, что лучше бы она вообще не родилась. В наказание мы запретили ему смотреть телевизор. И он пообещал нас застрелить. Мы испугались и повели его к психиатру. Надеялись, что поставят на группу. Хоть какие-то деньги. Лекарства не действовали. Мы даже пробовали сами искать в интернете. Старались изо всех сил помочь ребёнку. Но никакие таблетки не исправили его злого нрава. Когда пошёл в школу, начал срывать уроки, бил девочек, воровал деньги у одноклассников, однажды попытался украсть телефон. Никого не слушал. Дошло дело до того, что нас предупредили, что заберут Витю в школу закрытого типа. Пришлось переехать в другой город, чтобы начать всё сначала. Не помогло. Муж подал на развод, отказываясь от дальнейшего воспитания Вити. А я ещё на что-то надеялась. Дочь жалела меня, но сын постоянно делал гадости. Я сходила с ума, то ненавидела его, то умирала от жалости. Здоровье моё подкосилось. Нервы были разбиты. Кто-то говорил, что любовь важнее генетики. Главное – воспитание! Я в это верила, но это ложь! Иллюзия. Однажды Витя украл в магазине бутылку гранатового сока. Его поймали, но полицию вызывать не стали, пожалели. Тогда я положила перед ним пять тысяч и говорю: «Иди, купи себе всё, что захочешь. Чтобы у тебя всё было!» Витя взял деньги, спрятал в карман, посмотрел на меня совершенно пустыми глазами, чёрными, которые впервые испугали меня. Мальчик уже не был мил и красив, и у него не было длинных ресниц. Он стал похож на одного из тех грязных рабочих, которые постоянно снуют на рынке. И мне стало противно, страшно и жаль себя. Ведь у Вити не было ко мне жалости. Не было ко мне понимания. Деньги он потратил в пиццерии. Всё спустил. Угостил каких-то друзей. Я даже не знала, что у него есть друзья. А потом снова скандал. Учительница решила, что он эти деньги, что я ему дала, украл. Я испугалась, что поступила опрометчиво. Теперь мне придётся оправдываться. Витя нагрубил учительнице, и пришлось мне идти объясняться к директору. Вечером у меня случился припадок. Нервы не выдержали. Я ударила его и била, пока дочь не оттащила меня. Оказалось, что мальчик лёгкий, как пёрышко. Я могла убить его! Представляете? Могла убить! Витю отвезли в больницу с черепно-мозговой. Слава богу, операция не понадобилась. Как мне было плохо в то время. Я испугалась. Думала, что надо отказаться от ребёнка, чтобы не довести до греха. Я не могу сесть в тюрьму, потому что я хороший человек! Мне дочь воспитывать! Через несколько дней пошла к Вите в больницу. Увидела его синего, пришла в настоящий ужас. Неужели это моих рук дело? До чего он меня довёл! Пришла домой и выпила всё снотворное в доме. Меня спасла подруга, которая случайно находилась рядом. Я провела два месяца в санатории под наблюдением психиатра. У меня выработалась тяжёлая депрессия. Я сижу на таблетках. Врач запретил мне видеться с ребёнком, потому что мой организм не может переносить это. Витя жил с нами десять лет. А потом вернулся в детдом. Он звонит мне до сих пор, просит денег. Никогда не говорит, что скучает. А ведь я хорошая мать. У меня нет разделения на своего ребёнка или чужого. Я ему так и сказала! Не понял. Не услышал. Для меня все родные. Я стала наводить справки о биологических родителях Вити и выяснила, что в его роду есть наркоманы. Его отец талантливый человек, строитель, каменщик. Витя похож на него. В нём течёт восточная кровь. Я всё думаю, кем он вырастет? Ведь он тоже, как и моя дочь, прекрасно рисует, ходил на танцы к самой Прогалинской, я про дочку вашего Марата. Она его выделяла. И с дочерью они ладили, собирали пазлы и смеялись чему-то. Я свято верила, что гены ничего не решают. Ошиблась. Мальчик разбил мою семью и чуть не уничтожил меня. Вы знаете, он звонил потом, просил прощения. И это приятно. Значит, не зря я старалась. Не зря воспитывала его.

Евгений починил стол и ушёл, не прощаясь, но через неделю мама попросила повесить новую гардину в комнату. И снова гостья. Её тоже звали Вика, высокая брюнетка с наклеенными ресницами. Она выглядела более решительной, чем Вика рыжая. Закурила электронную сигарету, прищурилась. Мама угощала её греческим салатом, а Аня открыла бутылку белого полусладкого вина. Разлили по высоким пузатым бокалам. Вика сделала глоток, поставив бокал обратно на стол, одобрительно кивнула. И вдруг заговорила сильным голосом, с непонятным акцентом, делая в некоторых словах неправильное ударение:

– Мы усыновили Владика, когда ему было пять лет. Кажется, лет в двенадцать он начал что-то употреблять. Я