Вдребезги - Максим Фальк

Конечно, в компании Сары почти все переспали друг с другом, но Майклу казалось, что Джеймс как раз не такой. Что между ними какая-то дружба возникла, что ли… Щас, разбежался. Дружба, блядь. Перепихнулся и дальше пошёл. Сара и то честнее, она хоть целку из себя не корчит.

– А по мне не соскучился? – мрачно спросил Майкл.

– Если ты хочешь встретиться, позвони на неделе, – спокойно сказал тот. – Я ещё не знаю, какие у меня планы.

– Буду ждать, – процедил Майкл.

– Хорошо, – равнодушно отозвался Джеймс.

– Ты какой-то странный, – сказала Сара, целуя его в скулу. – Чем-то расстроен?

– Ничем, – буркнул Майкл.

Он не был расстроен. Он был зол как чёрт.

Сначала напуган, потом обижен, а теперь – зол. Так его ещё никто не динамил. Мысли метались по черепной коробке от «зарядить в рожу при встрече» до «выебать сучку».

Джеймс отвечал на СМС через раз, а то и вообще не отвечал. Майкл пытался его расшевелить, но тот шевелился, как улитка, которую тыкают веточкой – прятался в раковину от любого намёка на флирт. И это бесило до белых глаз. Майкл решил трахнуть его просто из принципа, чтоб неповадно было так издеваться. Сначала, значит, в глаза смотрит, в лицо дышит, пальцы в карманы суёт – а теперь типа гордый стал?..

«Как там Эйфелева башня? Ещё не упала?» – спрашивал Майкл.

«Стоит», – отвечал Джеймс.

«Вот она меня понимает», – писал Майкл.

Джеймс молчал десять минут, полчаса, час – пока Майкл не осознавал, что никакого ответа не будет.

«Ты знаешь французский?» – снова спрашивал Майкл.

«Да», – отвечал Джеймс.

«Как перевести: вуле-ву куше авек муа?»[1]

И снова молчание.

В конце концов Майкл решил забить. Бегать за Джеймсом и уговаривать его не воротить морду он не собирался. У него и так была компания на потрахаться, а наваждение пройдёт само, нужно просто переждать.

– Майкл, – Сара повернула к себе его голову. – Можешь мне рассказать, мы же друзья.

– Какие друзья? – резко спросил он. – Мы трахаемся, а не дружим.

Улыбка у неё угасла.

– Ты чего? Что случилось?

– Слушай, я всё прекрасно понимаю, – с обидой ответил он. – Если у меня нет денег, это не значит, что я идиот. Я знаю, зачем я здесь. И меня всё устраивает.

Она внимательно посмотрела на него, отодвинулась.

– А я думала, это только у нас ПМС бывает, – озадаченно сказала она и пихнула его голой коленкой: – Иди сделай мне кофе. И налей себе чего-нибудь.

Майкл поднялся с постели, натянул джинсы, босиком вышел из спальни. Настроение было – гаже некуда.

Чтобы добраться до кофемашины, нужно было пройти по коридору, застеленному ковровой дорожкой, мимо тёмных дубовых дверей с заковыристыми старинными ручками, спуститься по широкой деревянной лестнице на первый этаж, миновать гостиную, столовую, просторный холл, в котором целиком поместился бы дом Майкла, завернуть за центральную лестницу, пересечь всё левое крыло по заднему коридору для прислуги и наконец спуститься по каменным ступеням в полуподвальную кухню. Здесь на решётке под потолком висели сковороды с длинными ручками, а весь центр занимал древний стол, исполосованный ножами. За ним сидел Этьен – шеф-повар или кто-то вроде – и составлял меню на неделю в толстенной тетради.

– Здрасте, – сказал Майкл, когда тот поднял голову. – Сара хочет кофе. Я сам сделаю.

Тот кивнул, возвращаясь к списку.

Майкл достал кружку, выбрал режим – кофемашина заревела, дробя зёрна. Майкл подтянулся на руках и сел на столешницу.

Этьен мгновенно поднял голову:

– Пожалуйста, не садитесь туда.

– Извиняйте, – Майкл спрыгнул. Пришлось постоять на холодном каменном полу, поджимая пальцы и дожидаясь, пока машинка выплюнет кофе.

Местные ребята – Майкл даже про себя не мог называть их прислугой – относились к нему с хорошо скрываемым раздражением. Судя по их шепоткам – предполагали, что он собирается окрутить Сару и утащить её замуж. Больно надо. То есть, конечно, Сара была хороша и в постели, и вне её, но планов на женитьбу у Майкла не было точно.

Завернувшись в одну простыню, Сара ждала его в маленькой чайной комнате, сидя на крошечном диванчике. Заметив Майкла, подвинулась, чтобы он сел рядом. Простыня сползла вниз, обнажая крупную круглую грудь. Майкл уже привык к её телу, привязался к её родинке внизу живота на кромке волос, к едва заметным веснушкам на плечах, к мягким полноватым бёдрам и едва уловимому запаху увлажняющих лосьонов. Но всё это чудесное, красивое и гладкое его больше не возбуждало.

– Не дрейфь. – Она забрала чашку и ласково взъерошила короткие волосы у него на затылке, когда он сел рядом. – У всех бывают осечки.

Майкл опять начал злиться. Проблема была не в том, что у него не стояло на Сару, – проблема была в том, из-за кого. Из-за того, кто вообще не стоил таких переживаний.

– А себе ничего не принёс для душевного равновесия?

– Всё у меня в равновесии, – мрачно отозвался Майкл.

– Да? Вот вообще не заметно, – отозвалась она, прикладываясь к кофе. – Выпил бы для разнообразия, а то ты такой приличный, аж мурашки бегут.

– Я приличный?

– Не пьёшь, не куришь, не нюхаешь, не ширяешься, – сказала она. – Даже денег у меня не просишь.

– На хрена мне они, – буркнул он.

Сара весело рассмеялась.

– Ещё и наивный, как витраж с ангелами. Знаешь, ребята тут поспорили, когда ты у меня начнёшь подарки просить. Ставки уже один к двадцати. – Она игриво пихнула его локтем.

– Ты меня ни с кем не путаешь? – зло спросил Майкл. – Я не из бюро добрых сексуальных услуг. Я с тобой сплю только потому, что ты мне нравишься.

– Не обижайся, – она похлопала его по голому плечу. – Лично я ставлю на тебя.

– Я поеду. – Он встал, Сара ухватила его за руку.

– Майк, ты что? Это же забавно, разве нет? Все думают, что ты обычный придурок, а ты…

– А я – необычный, – он выдернул руку.

– Сядь обратно, – попросила она. – А то я и правда решу, что ты придурок. Не заводись на пустом месте. У меня только вы двое нормальные – ты и Джеймс, так что не смей никуда убегать.

При упоминании Купидончика Майкл вспыхнул.

– Это он-то нормальный? По-моему, точно такой же, как и все.

– Ты его просто плохо знаешь. – Сара подобрала ноги, устраиваясь поудобнее. – Это у тебя предубеждение из-за того, что он тебе врезал. На самом деле он очень славный, просто чуть-чуть заносчивый.