Вторая жизнь Мириэль Уэст - Аманда Скенандор

Правда ли это? Неужели Мириэль просто обманывала себя надеждами на исцеление? Неужели она тоже принадлежала к мертвым? Это определенно было так, когда она оглядывала колонию. И не из-за изуродованных лиц и отсутствующих конечностей. Это было в глазах обитателей. Даже у тех, кто мог видеть, во взгляде была пустота.

Конечно, не у всех. Не у Фрэнка и не у Айрин. Даже у Жанны в глазах светился огонек, хотя и озорной. Хотя, возможно, они тоже были глупцами.

Мириэль завернулась в кимоно, туго затянув шелковые завязки на талии, и вернулась в свою комнату, чтобы переодеться для работы. Одно утешало в обязанности носить унылую униформу: это избавляло ее от необходимости перебирать платья, шляпы и туфли, чтобы создать подходящий ансамбль. Док Джек недавно снял с нее гипс. Ее кисть все еще болела, но, по крайней мере, теперь она могла застегнуть оба рукава.

Когда она прибыла в перевязочную клинику, несколько пациентов уже отмачивали ноги или скрипели зубами, пока сестры осматривали и бинтовали их раны.

– Принесите мне, пожалуйста, немного ихтиоловой мази, миссис Марвин, – попросила сестра Верена еще до того, как Мириэль успела повесить свой плащ.

Она сбросила его и схватила мазь из шкафчика.

– Не слишком ли много я прошу, настаивая, чтобы вы приходили вовремя? – поинтересовалась женщина, когда Мириэль протянула ей банку. Она присела рядом с пациентом в инвалидном кресле. Одна его нога была ампутирована до колена. Другая, вытянутая и опирающаяся на табурет, была покрыта язвами.

– Это не та мазь. Сколько раз я должна повторить, ихтиол – это фиолетовая мазь, а не белая. – Она вернула банку Мириэль. – Полагаю, что минимум внимания – это тоже непосильная задача?

Мириэль вернулась к шкафчику и сменила белую мазь на фиолетовую. Ничего из того, что она делала, не устраивало сестру Верену. В каком это смысле – минимум?!

В течение следующих нескольких часов Мириэль вытирала ноги, опорожняла тазы с водой и приносила медикаменты. Ближе к концу ее смены появился Гектор. Он прихрамывал, когда шел, а кожа вокруг его запястий все еще была чуть красной от наручников. Он сел на один из низких табуретов, и она налила для него воду в таз.

Мириэль видела его всего несколько раз с момента их приезда и всегда мимоходом. Казалось, он, как и Айрин, старался быть занятым и хватался за разную работу по всей колонии. В свободное время он держался в компании других мексиканцев, а сегодня, как всегда, приподнял шляпу и кивнул ей.

– Cómo está, señora?[25]

Мириэль с трудом удержалась от того, чтобы не поднять руку, и прикрыть очаг на шее.

– Просто шоколадно, – сухо сказала она. – А у тебя?

– No estoy mal.[26]

Она смотрела, как он расшнуровывает ботинки, снимает носки и аккуратно засовывает их под стул. Мужчина закатал брюки, явно выданные в больнице. Мириэль определила по тусклой ткани и неровному шву, но они были значительно лучше по сравнению с изодранными брюками, в которых он прибыл. Разматывая старые бинты, покрывавшие его ступни и голени, Гектор поморщился.

– Сейчас, я помогу. – Мириэль зачерпнула полную ладонь воды из таза. – Иногда нужно немного смочить марлю, это помогает размягчить ее. – Она накапала воду на бинты и принялась снимать их. Это была медленная, прерывистая работа. Всякий раз, встречая сопротивление или чувствуя, что повязка прилипает к его коже, она зачерпывала еще воды. Сначала Гектор сидел неподвижно, стиснув челюсти, с побелевшими костяшками пальцев. Но вскоре его плечи и руки расслабились.

Мириэль тоже расслабилась. Она подсунула полотенце под свои колени для амортизации и закатала рукава рубашки. Кожа Гектора была грубой и потрескавшейся с несколькими выступающими узелками, из которых сочилась молочная жидкость. Одна из ран, полученных им во время бегства в Юме, все еще не зажила. Чтобы не причинять ему больше боли, она работала вокруг этих областей с особой осторожностью.

– По правде говоря, я не то чтобы в шоколаде. Проснувшись сегодня утром, я обнаружила в своих тапочках зубную пасту. Назойливое внимание Жанны, без сомнения. И эта работа – совсем не то, чего я ожидала. Я думала, что буду… В общем, не знаю, о чем я думала, но точно не о таком. – Она посмотрела на него, ожидая какого-то ответа, однако он только улыбнулся. Вероятно, плохо говорил по-английски. Она продолжила: – У каждого есть свои сильные стороны, верно? Вот все это – не мое. У меня хорошо получается… танцевать, прекрасно выглядеть и устраивать шикарные вечеринки.

Она закончила разбинтовывать его правую ногу, опустила ступню в таз с водой и принялась за левую.

– Думаю, то, что я говорю, звучит довольно легкомысленно. Не то чтобы ты меня понимал. Но еще я была хорошей матерью. Во всяком случае, раньше. У меня две дочери, и я безумно скучаю по ним. У моей младшей недавно был ее первый день рождения. Кто знает, – ее голос дрогнул, и она вытерла глаза рукавом, – кто знает, вспомнит ли она меня, когда я вернусь домой. Но я обязательно вернусь домой. Это единственное, в чем я уверена.

Она наконец размотала повязку и опустила его левую ступню в воду. Он глубоко вздохнул и пошевелил пальцами ног.

– Я думаю, что и это у вас хорошо получается, – проговорил он.

Мириэль вскинула голову.

– Вы говорите по-английски?

– Я родился в Калифорнии, как и вы.

– О… э-э… извините, я предположила… Откуда вы знаете, что я родилась именно там?

– Я узнал вас по журналам. Последний фильм вашего мужа был muy graciosa… очень смешной.

Внутренности Мириэль сжались. Она быстро огляделась, но никого поблизости, чтобы услышать их разговор, не было.

– Он был бы рад такой оценке. Критики не считали, что это было muy graciosa или даже немного graciosa. Она посмотрела вниз на четкую впадину у основания своего безымянного пальца. Она никогда не носила обручальное кольцо во время работы в клинике. – Я… я даже не смотрела этот фильм. Вы ведь никому не расскажете, правда? Я имею в виду, про меня и моего мужа.

Сплетни здесь разносились быстрее, чем фляжка джина на безалкогольной вечеринке. Один бестактный поступок, и к ужину вся колония узнает ее настоящее имя. А дальше – озлобленный обитатель, письмо редактору бульварной газеты, и вся страна в курсе, что она прокаженная.

– Ваш секрет в безопасности, сеньора.

Возможно, дело было в теплых глазах Гектора или в их совместном путешествии в том душном товарном вагоне, но Мириэль поверила ему.

– Спасибо.

Она собрала использованные бинты и вытерла влажный